Читаем Атаман полностью

Колька пропал осенью. Отправился к хозяину дома, который он строил все лето, за расчетом и не вернулся. Такое бывало. Сразу искать не кинулись, решили, что опять ушел в запой и у кого-то остался. Через неделю труп с несколькими ножевыми ранениями пацаны обнаружили в кустах на берегу Донца. Конечно, без денег. Убийц не нашли. Да особо и не искали. Хозяин утверждал, что рассчитался полностью и Колька ушел от него довольный. А больше его никто не видел.

Сашка скончался весной, лишь несколько дней не дождавшись птиц. Еще зимой у него начал болеть желудок, лечиться у Сашки и в мыслях не было. Последний месяц он почти не выходил из дома. Он уже не гнал самогон, питался в основном картошкой «в мундирах» — в подполе еще оставались осенние запасы. Подкармливала непутевого брата и сестра, иногда приезжавшая из города. Он подолгу сидел у окошка, которое выходило на луг, и тоскливо разглядывал раскачивающиеся коричневые головки камыша.

За несколько дней до смерти он постучался в дом к Нинке.

— Входи, — крикнула она с кухни, — не заперто.

Сашка несмело переступил порог и остановился, привалившись к косяку. Он тяжело дышал, как будто только что перевернул несколько тяжелых мешков, на исхудавшем лице разлилась болезненная бледность. Нинка выглянула в дверной проем.

— Ты? Ну, проходи, раз пришел.

Сашка громко выдохнул и смущенно прокашлялся.

— Нин, ты это. — Он пошарил глазами под ногами. — Помру я, наверное. Не дождусь аистов, видно. Так ты это. Это гнездо, когда они поселятся, пусть уж будет Колькино, ладно, а если вдруг второе они заведут, ты уж того, скажи всем, чтоб Сашкиным назвали. Все, какая-никакая память будет. — Он поднял мутный наполненный робкой надеждой взгляд на Нинку.

— Ну, — растерялась она, — я то что, не против. Скажу. Трудно что ли. Да только ты что-то рано помирать собрался.

Сашка словно не слышал ее.

— Спасибо, Нин. — Он сглотнул комок и вытер ладошкой побежавшую по небритой щеке каплю. — Спасибо большое.

— Да не за что, — отозвалась Нинка.

От ее минутной растерянности не осталось и следа. Она двинулась на Сашку высокой грудью:

— У тебя все?

Сашка молча развернулся и вышел в сени.

Нинка прикрыла за ним дверь и, размышляя, зачем Сашке сдались эти аисты, вернулась на кухню. Так ничего и не решив, она полезла в шкаф и загремела посудой.

Дня через три сестра, приехавшая на выходные проведать Сашку, обнаружила брата мертвым. Он лежал на полу у окошка на спине, улыбка застыла на разгладившимся лице.

***

Через несколько дней после похорон крупная белая птица, раскачивая в воздухе длинными ногами и тормозя крыльями, опустилась на колесо. Тетка Валя как раз проходила по улице в школу. Уже по привычке нашла взглядом выглядывающий из зарослей столб с колесом и вдруг невольно охнула и остановилась:

— Прилетел-таки.

Птица потопталась немного, словно проверяя платформу на прочность, огляделась, и слегка согнув голенастые ноги, оттолкнулась от плотного воздуха крылом.

Часа через два на колесо опустились уже два аиста: он и она. Вечером беломестненцы с ближних и даже с некоторых дальних улиц собрались на дороге понаблюдать за птицами, которые, не обращая внимания на собравшихся людей, легко поднимали на вершину столба тонкие веточки — строили гнездо. Вспоминали Кольку и Сашку и жалели, что ни тот, ни другой ни дожил до этого дня. Нинка, не удержавшись, всплакнула. Тетка Валя погладила ее по широкой спине:

— Ниче, не переживай сильно, вот какую память о себе мужик-то оставил. А домов скоко его по деревне стоят — вечную память заслужил.

Нинка утерла торцом ладони короткие слезы и тяжело вздохнула. Аисты уложили на колесо последние веточки и поднялись выше. Сделав круг над людьми, спланировали на болото. И сразу исчезли в высоких камышах.

— Кормиться полетели, — громко предположил кто-то.

Люди потихонечку начали расходиться.

Через месяц пара благополучно вывела трех птенцов.

С тех пор аисты прилетали в Беломестное каждый год. Деревенские светлели лицами, выходя на дорогу у луга, чтобы приветить красивых птиц.

— Колькины, прилетели, видел? — говорили они, встречаясь с кем-нибудь в эти дни.

Через два года после того как мужиков не стало, на соседнем столбе появилось второе гнездо, построенное молодой аистиной семьей. Сельчане, не сговариваясь, назвали его Сашкиным.