Читаем Астровитянка полностью

После второй попытки Майкл поставил крест на вечеринках и засел дома – с книгами и фильмами. Хандра не проходила, зато прошёл сон, и в темноте спальни Майкл часами лежал и думал ни о чём… и о ней. Элиза ранила его так глубоко, что было непонятно – чем лечить рассечённое сердце.

Как-то позвонила мама.

– Что с тобой? – сразу спросила она, чутко уловив подавленность сына.

– Да так… – неопределённо ответил Майкл.

– Влюбился! – уверенно догадалась мать.

– Кажется…

– Не кажется, а – да, – заключила мама. – А почему такая грусть? Неужели любовь безответна?

Майкл молча кивнул.

– Она что – уже замужем? – понимающе кивнула мать. – Или влюблена в другого?

Майкл отрицательно покачал головой:

– Насколько я знаю – нет.

– Ничего не понимаю, – удивилась мать. – Ты не сумел обаять одинокую девушку, в которую влюбился? Позор!

Майкл помедлил. Объяснить матери суть проблемы он не мог. Матери – про Элизу? Невозможно.

– Я думаю, что мы не подходим друг другу…

Когда он выговаривал эти слова, то чувствовал себя премерзко.

– Это обычно решает сердце, а не мозг… – изумилась мать. – Она что – глупа, больна, уродина, из социальных низов или ещё что?

– Нет, нет! – шарахнулся Майкл. – Она красавица и умница…

– Сын, ты меня пугаешь! – заявила мать. – Посоветуйся сам с собой, если не хочешь советоваться со мной: самому-то тебе – что надо, и, если что решишь, – пошевели мозгами и покори как-нибудь эту неприступную девицу! В любом случае – не кисни.

Майкл только улыбнулся. Мать помедлила, потом сказала:

– Я, конечно, категорически против серьёзных шагов без обдумывания… Но, вообще говоря, с тобой всё легче… ты не наследник династии и далеко не так жёстко ограничен в личной жизни, как твоя сестра… – Королева Николь вздохнула. – Впрочем, ты молод – у тебя будет ещё много таких трагедий и переживаний… Главное – не забывай звонить мне каждый день!

Майкл долго сидел перед выключенным т-фоном и думал, низко склонив голову над своей душой.

Если бы мама знала, о ком идёт речь, она разъярилась бы как настоящий леопард, а, может, и прокляла бы Майкла, пригрозила бы отлучить от дома, от наследства и чего-нибудь ещё. Женщины теряют самообладание, когда речь идёт об опасной сопернице, даже давней. Но, конечно, это делалось бы для его, Майкла, блага…

Впервые в жизни Майкл подумал о матери не как о ласковой маме или мудром политике, а как о женщине, способной на безрассудные чувства и поступки. Это было странное ощущение: будто Майкл внезапно повзрослел и перешёл на новый уровень понимания жизни, на котором осознаёшь, что никто не застрахован от неверных шагов, даже всезнающие и опытные родители. Рано или поздно наступает момент, когда ты должен решать и ошибаться в этой непростой жизни сам за себя.

Он быстро встал, надел куртку и вышел.

Элиза работала редактором журнала «Неотразимость стиля». Она, собственно, была его основателем и владельцем. Элиза придумала этот журнал пятнадцать лет назад, потом два года разрабатывала концепцию издания, изучала читательский рынок и подбирала сотрудников. И вот уже около десяти лет журнал не только окупал себя, но и приносил неплохую прибыль. Но доход мало волновал Элизу, хотя и был важным индикатором успешности журнала.

Ей было интересно работать журналистом, писать статьи, аналитические обзоры, прогнозировать тенденции в культурной жизни, самой способствовать позитивным сдвигам в социуме. Стиль оказался целым цивилизационным пространством – его быстро меняющиеся парадигмы возникали на стыке искусства и моды, рекламы и бизнеса, личных пристрастий и общественных предпочтений. Стиль существовал в одежде и литературе, в науке и архитектуре, в сексе и политике.

Стиль был средством спасения индивидуума в многомиллиардном безликом море. Стиль мог быть криком, а мог быть шёпотом. Чем тоньше стиль, тем он проникновенней, полагала Элиза. Агрессивность отталкивает, и только ненавязчивые послания трогают по-настоящему. «Настоящий стиль неуловим и неотразим» – это было кредо её журнала. Стиль отражает индивидуальность и одновременно приглашает к диалогу. Стиль – это тайный знак, который нужно расшифровать, а взаимная тайна сближает.

Элиза, одетая в светлый брючный костюм, не спеша шла по бульвару к редакции и обдумывала обложку нового номера. Девушка с удовольствием разглядывала свежую зелень, упорно пробивающуюся сквозь щели кирпичной мостовой, и до последнего момента не замечала Майкла, стоявшего возле бульварной скамейки с цветами в руках. А когда она увидела его прямо перед собой, то вздрогнула, как от удара по лицу, и мгновенно побледнела, не сводя с него глаз.

– Элиза, прошу простить меня… – начал взволнованный Майкл, неловко держа в руке букет белых лилий.

Элиза, тяжело дыша, невероятным усилием отвела глаза от Майкла и резко вздернула руку в жесте отрицания и отгораживания. Послышался прерывающийся голос:

– Зачем?.. Я не могу видеть вас… Вы меня убиваете…

Кожа Элизы обескровилась до синевы.

Майкл совершенно не знал, что делать дальше, и растерянно протянул ей букет:

– Это вам…