Читаем Астровитянка полностью

Я решил с вами просто поболтать, поэтому и не стал вас собирать в конференц-зале, где вы будете зевать мне в лицо и думать: когда же этот зануда закончит брюзжать и вы сможете вернуться в кабинет и спокойно написать письмишко своему дружку или подружке насчёт сегодняшнего вечера.

Я даже не включаю видеосвязь, чтобы, не видя ваших скучных рож, оптимистично надеяться, что вы не смотрите сетевые анекдоты, не пьёте чай и не пишете новую статью, а внимательно слушаете меня. Вы даже можете безнаказанно храпеть во время директорской речи – только отрубите свои микрофоны.

Хао услышал отдалённый смех из динамиков обратной связи.

– Первым пунктом своей занудной речи я призову вас к научной внимательности. Это значит – замечать и дотошно исследовать ВСЕ необычные наблюдаемые отклонения от существующих моделей. Не оставляйте за спиной непонятное! Есть вероятность, что даже маленькое противоречие между теорией и экспериментом станет истоком чего-то нового и важного. Чем досаднее несовпадение формул и реальности, тем больше здесь перспектив. Нужно не скрывать или заглаживать трудности нашего понимания и моделирования, а всячески вскрывать и выпячивать их.

Примеров важности такой внимательности – масса; я наступлю себе на горло и приведу только один.

В 1972 году французский химик-аналитик Бужигес, исследовавший образцы урановых руд, привезённых из Африки, обнаружил необычность изотопного состава урана. Стандартное содержание урана-235 в природной смеси трёх изотопов урана – 234, 235 и 238 – составляет 0,720 %. Этот процент неизменен на всей планете и даже во всей Солнечной системе. За более далекие тела я не поручусь.

Но согласно измерениям Бужигеса, процент урана-235 в исследуемой партии руды составлял лишь 0,717 %. Для тех, кто плохо считает в уме, поясняю – речь идёт о разнице в три тысячных процента! Бужигес оказался внимательным учёным, придавшим этой аномалии большое значение. В Африку была снаряжена экспедиция, которая обнаружила, что изменение изотопного состава в урановой жиле в Габоне вызвано существованием древних ядерных реакторов.

Из динамиков раздался взволнованный шум, и Хао довольно улыбнулся.

– Наверное, сразу подумали про палеоконтакт и инопланетян? Зря. Африканские атомные реакторы – их в Габоне было открыто около двух десятков, оказались не инопланетными, а естественными. Два миллиарда лет назад содержание в природном уране легкоделящегося урана-235 достигало трёх процентов. Кроме того, урановая жила в Габоне располагалась возле речки, а вода является естественным замедлителем нейтронов.

Уран-235 рождал нейтроны, они уменьшали свою скорость, проходя через мокрый грунт, и эффективно взаимодействовали с ураном, вызывая ядерную реакцию. В результате урановая жила метровой толщины в течение получаса разогревалась до тепловой мощности в сотню киловатт – пока грунтовые воды не закипали и не испарялись. При исчезновении замедлителя реактор угасал и остывал два с половиной часа. Потом вода снова проникала по трещинам в остывшую урановую жилу – и цикл повторялся снова.

Открытие естественного ядерного реактора, аналогичного искусственному по размерам и принципам функционирования, стало полезным щелчком по самолюбию человека, ведь многие учёные, включая Энрико Ферми, полагали, что атомный реактор является исключительным достижением человека разумного.

– Как долго работали такие реакторы? – донесся из динамика чей-то вопрос.

– Пятьсот миллионов лет! – ответил Хао. – В смысле надёжности атомных реакторов людям тоже есть чему поучиться у природы.

Он сделал паузу, отпил воды из стакана и откинулся в кресле поудобнее.

«Всё-таки хорошо произносить речь из своего кабинета…»

– Теперь я хотел бы поболтать о таком понятии, как научный максимализм.

Хао сделал многозначительную паузу и усилил голос:

– Учёный должен быть безоговорочным максималистом! Компромиссы – удел мировой и семейной политики. Настоящие учёные не идут ни на какие интеллектуальные сделки, если они хоть в чём-то сомнительны. Учёные должны искать теории, которые полностью объясняют экспериментальные данные и не оставляют дыр в понимании или заметённых под ковер проблем. Старательнее – можете даже с удовольствием – расковыривайте болячки своих теорий! Не прячьте их от коллег и в первую очередь от себя.

Динамик ожил девичьим голосом, судя по всему, принцессы Карины:

– Профессор, а физико-историк Кун утверждал, что новые теории в момент рождения совпадают с реальностью ничем не лучше старых и предпочтительны лишь по эстетическим критериям.

– Томас Кун оперировал средневековыми примерами и полемически преувеличивал, – спокойно сказал Хао. – Если гипотеза, выдвинутая для описания наблюдаемых явлений, правильна, то она малым количеством теоретических положений объясняет множество экспериментальных фактов. Правильная теория проста и красива. Если вам подсовывают теорию, которая что-то неплохо объясняет, но где-то требует натяжек и подтасовок, – не соглашайтесь на неё! Не покупайтесь на иллюзии!