– Слушай, тут ещё одно аналогичное дельце наклевывается, – властно сказал тот, вскинув рыжую голову. – Даю тебе пять минут на решение – ты с нами или нет.

«Как заговорил Трупер Браун, как большой босс!» – удивился Питер.

– Нет, я не с вами, – ответил громко Питер, не сумев спрятать счастливой улыбки. – Плевал я на вас. Я уезжаю на Карибы со своей девушкой. Навсегда. Я буду сидеть на берегу океана и сочинять песни. Понял?

Трупера злобно перекосило. Он сверкнул глазами и прошипел:

– Вот как ты заговорил! Ну и катись на свои острова. А нам и тут клёво. У нас сейчас есть деньги, мы можем купить столько всяких штук, что закачаешься. На стадионе увидишь, как мы умеем веселиться. Мы – сила! Понял, бренчалка?

И Трупер Браун, надувшись от гордости, отбыл к своим подчинённым.

Питер плохо помнил, кто кому забивал голы. Он кричал вместе со всеми, но цепко держал Мари за руку. Она была его спасательным кругом. Она вытащит его из зловонных тёмных глубин к свету и воздуху. Он был так счастлив, как никогда в своей недолгой жизни.

Только закончился матч – ещё футболисты не ушли с поля, как Питер увидел невдалеке голову вскочившего Трупера Брауна. Он что-то бросил в воздух и заорал:

– Бомба! Спасайся, кто может!

Пакет взлетел, и грохнуло так, что заложило уши. Вонючее чёрное облако окутало трибуны.

Раздались истошные крики:

– Ядовитый газ! Помогите!

Крики перебивались взрывами на других трибунах.

– А-а! – закричала толпа и рванулась к недалёкому выходу.

Питера и Мари подхватило, как две пушинки. И понесло.

«Нас ничто не сможет разлучить!» – отчаянно подумал Питер, вцепившись в руку девушки. Но толпа мгновенно оторвала их друг от друга. Только что Питер сжимал потную ладошку испуганной Мари – и вот уже в руке влажная пустота.

Паника на стадионе нарастала. Ребра Питера трещали, он даже не мог позвать Мари. Его внесло в проход, и он увидел девушку: давлением толпы её прижало к стеклу, отгораживающему проход от трибун. Питер уже был с этой стороны стекла – и его по тёмному проходу уносило наружу. Мари смотрела на Питера круглыми от ужаса глазами. Её лицо было расплющено о стекло, обойти которое было невозможно. Рядом с ней кричали люди, прибитые к преграде людским прибоем, и прочное бронестекло уже окрасилось кровью.

Питера вынесло людской рекой на площадь перед стадионом. Наконец Питеру удалось остановиться, и он стал отчаянно оглядываться в поисках Мари. Но её нигде не было. Да Питер и сам понимал, что Мари из-за натиска человеческой массы выйти не могла.

Он выбрался из толчеи и, обогнув поток, попытался вернуться на стадион. Но это было невозможно: из ворот валила плотная толпа растерзанных окровавленных болельщиков. Несколько человек упали, уже выйдя из ворот, и их затоптали. О них спотыкались, но никто даже не смотрел под ноги.

Питера снова отбросило к краю ворот, где стоял ряд мусорных баков. Питер обессиленно опустился на асфальт, упираясь спиной в бак, и стал ждать, когда этот кошмар кончится.

Где-то бормотал динамик радио. Диктор дрожащим голосом говорил о погибших в давке на стадионе.

– Особенно много пострадавших возле выходов, нам сообщают о десятках растоптанных тел и сотнях раненых людей!

Питер сидел несчастный, бессловесный, беспомощный. Сухое горло не могло произнести ни крика, ни плача.

Вдруг налетел холодный порыв.

Листья, подхваченные ветром, неслись беззвучно – их шелест не был слышен сквозь вой и стоны толпы. Вместе с листьями летели конфетные обёртки и бумажные стаканчики – обычный людской мусор.

И тут Питер обрёл голос и завыл.

Глава 13

Великий инка

Рассвет заливал планету, где жили десять миллиардов людей. Такое количество жизней – растущих, переплетающихся, сталкивающихся – непредставимо и неохватно.

Рассвет никогда не уходит с Земли, а только прячется на ночь в самом крупном океане. Отдохнув, рассвет подкрадывается к тревожно-сладко спящему побережью Азии, откуда стартует новый день. Дальше солнечный вал быстро катится по огромному континенту, сдёргивая занавес темноты и сна сначала с Европы, а потом – с поздно просыпающейся Америки.

Вот и сегодня десять миллиардов людей встали с кроватей, диванов и циновок, промыли карие, голубые и серые глаза, выпили кофе, жасминовый чай и матэ, надели свитера, пиджаки, платья и кимоно – и отправились в школу и на работу, сев на велосипеды, в электрички и автомобили.

Они были очень разными. Но все они, за редким и простительным исключением, были людьми.

А все люди, без исключения, хотят быть счастливыми.

13.1.Никки

– Мне нравится, как вы работаете! – сказала Никки, глядя в упор на сидящего перед ней молодого человека лет двадцати.

Тот свободно развалился в кресле, ухмыляясь во весь рот и ероша длинные волосы.

– Вы самый молодой из моих помощников, и я хочу дать вам особое поручение.

Парень, взятый на работу в династию всего год назад, заулыбался ещё больше.