– Дитбит, я приговариваю вас к уничтожению. Ваша династия и ваши союзники тоже будут ликвидированы.

– Говорите больше, глупая девчонка, – засмеялся Дитбит, – вы уже наговорили на много лет тюрьмы.

– Всё-таки вы болван, Дитбит, – засмеялась в ответ Никки, – несовершеннолетнего не посадят в тюрьму за угрозы, а у моих адвокатов зубы не короче, чем у ваших. Не забывайте, что разговариваете с основателем и главой новой династии.

– Состояние Дитбитов во много раз значительнее, чем у вашего новорождённого клана, – пренебрежительно огрызнулся король.

– Я одна заработала за лето денег больше, чем вся ваша династия за сто лет, – усмехнулась Никки. – И вы скоро убедитесь, что список моих сюрпризов не исчерпан.

– Мисс Гринвич, – сделав над собой огромное усилие, умиротворяюще заговорил Дитбит, – эти детские угрозы ни к чему хорошему не приведут. Вы стали богаты, так живите и радуйтесь жизни. Между династиями не приняты публичные скандалы. Вы ещё новичок в… нашем кругу, поэтому послушайтесь моего совета – не замахивайтесь на невозможное. Никакого заметного вреда ни мне, ни моей династии вы нанести не сможете и не пытайтесь.

Никки улыбалась, и её улыбка ужасала, как гримаса рычащего леопарда.

– Вы сейчас действительно королева, – признал Дитбит, – только поэтому я сейчас так терпеливо разговариваю. Ваши угрозы я расцениваю как блеф. Я думаю… даже уверен… что лично вам уже ничто не угрожает. Почему бы нам не заключить пакт о нейтралитете?

– Вот как вы запели, – продолжала зловеще улыбаться Никки. – Дитбит, вы изображаете из себя крутого небожителя, но это может впечатлить только ваших подхалимов. На самом деле, вы выросли между перинами и няньками и даже не представляете – на какой острый риф напоролись своим мягким брюхом, решив поиграть в вершителя чужих судеб и сбить «Стрейнджер»… Ваше физическое уничтожение – это системная задача третьего порядка. Ваша смерть без каких-либо юридических последствий для меня – задача четвёртого порядка с граничным условием гладкости. Разрушение вашей династии – это формально социосистемная задача восьмого порядка. Среди экспертов она считается неразрешимой, но я знаю фокус, как понизить её до решаемой проблемы шестого порядка.

Король слушал внимательно, не перебивая.

– Жаль, что вы человек невежественный, – сказала, высоко подняв голову, Никки, – сейчас как раз пора испугаться всерьёз…

– Зачем вы это мне говорите? – хмурясь, сказал Дитбит.

– Я подбрасываю материал для ваших аналитиков, – усмехнулась Никки. – Они дадут оценку и моей убеждённости, и моей правдивости. Это должно подействовать даже на самых величественных болванов.

– Если вы решили меня уничтожить, зачем предупреждаете? – настаивал, игнорируя оскорбления, озабоченный Дитбит, которому аналитические экспресс-системы уже успели сообщить о серьёзности Никкиных угроз.

– Ваша предупреждённость не меняет порядок задачи по вашему уничтожению – вы и так защищены выше головы. Это не волнует меня. Но как убийца моих и Джерриных родителей вы заслуживаете чувства страха и обеспокоенности перед разорением и смертью. Это наш последний разговор, Дитбит, – сказала Никки, – но эхо от него будет греметь для вас всё громче, пока не грянет погребальным звоном.

– Да? И как же вы собираетесь меня уничтожить? – криво усмехаясь, спросил король Дитбит.

– Самым неотразимым оружием – создав будущее, в котором вас нет, – жёстко сказала Никки.

Её лицо вдруг исказилось судорогой, и девушка схватилась за шею. Никкин голос стал тихим и грозным, перегруженным болью и гневом:

– Мерзавец, я предрекаю тебе ужасную смерть, какой погибли мои родители… ты умрёшь в тоске, не зная, смог ли ценой своей жизни спасти собственного ребёнка…

Дитбит открыл рот, собираясь что-то сказать, но Никки уже отвернулась.

– Джерри, – сказала девушка другу, следившему за разговором с экрана без передатчика, – посмотри на убийцу своих родителей.

Джерри встал плечом к плечу с Никки. Его глаза горели ненавистью.

– Будьте вы прокляты! – хрипло сказал он человеку на экране.

И Никки отключила связь.

Глава 9

Рождественская клятва

Никки оставалась оптимистом в самых тяжёлых ситуациях. Возможно, это было необходимым условием выживания на астероиде – пессимист умер бы от ужаса перед космической горой проблем.

Но иногда и оптимизм уставал и куда-то отлучался. Наваливалась тоска, улыбка сбегала с лица Никки, и девушка чувствовала себя утопающей в холодном море бесчисленных дел и забот.

В это утро всё не заладилось. Голова болела, и завтрак Никки проспала, велев Робби заткнуться с его нудным бормотанием насчёт вставания.

Заспешив, попробовала выпить кофе у себя в комнате – разбила красивую фарфоровую чашку и залила ковёр. И грязь развела, и осталась голодной.

– Да что с тобой сегодня? – спросил Робби. – Мне что, всё время вмешиваться в твои неуклюжие движения? Ты тогда совсем утратишь естественную координацию.

– Хватит читать мне нотации! – вспылила Никки.