Фотографии были сделаны и выбраны мастерски. Каждая из них была – как бы это вернее сказать? – СердцеБиение. А может – СердцеЗамирание.

– Вот почему ты ни разу не приглашал меня в свою комнату! – протянула Никки.

– Никки, – хрипло сказал Джерри, – ты можешь подумать, что это… ну там… любовь или как… но на самом деле – это болезнь. Мне Робби объяснил по-дружески. Это человекозависимость или одержимость. У меня была глубокая депрессия из-за смерти родителей, а ты появилась и спасла меня… заполнила собой пустоту. Теперь ты – краеугольный камень моей жизни и психики. Если ты исчезнешь, то я снова развалюсь на куски, может быть, окончательно… Чем дальше, тем больше зависимость от тебя нарастает. Это ни к чему тебя не обязывает. Просто знай, с кем имеешь дело – с сумасшедшим, который не может жить без тебя.

– Ты был таким сдержанным со мной… я даже решила, что у тебя появилась девушка. Чуть не рехнулась от ревности!

– Одержимость человеком не исключает самопожертвования, даже наоборот.

– Это всё глупости! – решительно мотнула головой Никки. – Не верь Робби, он тот ещё психолог. Мне кажется, ты просто боишься называть вещи своими именами и стеснительно прячешься под этим дурацким диагнозом. Забудь про него!

Никки медленно провела ладонью по щеке Джерри и сказала:

– Я горжусь тем, что вызываю у тебя такое сильное чувство… Это меня окрыляет. Запомни раз и навсегда: ты – мой Лев! Я тебя никогда и никому не отдам. Сейчас я умоюсь и приготовлю завтрак для своего рыцаря.

Девушка-Маугли, совершенно не смущаясь наготы, спрыгнула с кровати и направилась в ванную.

И вдруг остановилась.

– Я – что, действительно, такая красивая? – И она провела рукой вокруг, показывая на свои многочисленные фотографии.

– Очень. Ослепительно. Умопомрачительно, – сказал Джерри, с восхищением глядя на обнажённую Никки, смело стоящую посреди ярко освещённой комнаты.

– Ты – страшный человек! – погрозила Никки ему пальцем. – Лгун и льстец!

Юноша только улыбался.

Никки вернулась из ванной в великоватом Джеррином халате с подвёрнутыми рукавами и занялась приготовлением кофе и бутербродов.

Джерри долго смотрел на неё, а потом спросил:

– Что со мной было вчера – после папиного письма? Я ничего не помню…

– Прошлое дотянулось до тебя… – негромко сказала Никки. – Поэтому я дала тебе снотворное и решила далеко не уходить. Сейчас всё в порядке. Мы потом обсудим хорошенько – что сказал твой отец… А сейчас – марш в ванную и садись завтракать.

Они сидели за маленьким кофейным столиком – рядышком, соприкасаясь локтями и коленями, заботливо намазывая друг другу бутерброды и пододвигая дымящиеся чашки.

– Ты понимаешь, что это означает? – спросила загадочно Никки, всё ещё одетая в Джеррин халат. – Когда мы спим в одной постели, я писаю в твоём туалете, а потом мы завтракаем вместе?

– Нет! – фыркнул от смеха Джерри.

– Мы – семья! – торжественно сказала Никки.

Джерри улыбнулся.

– Обычные семьи практикуют секс!

– Развратник! – хмыкнула Никки. – На одном сексе семью не построить!

– А тогда – что же такое семья? – спросил Джерри.

Астровитянка задумалась.

– Семья – это близкий человек, который есть спасение и обуза жизни. История показывает, что обычно ты – моё спасение, а я – твоя обуза. Если бы ты только знал, как я чертовски рада, что у меня есть, наконец, настоящая семья! Всю жизнь мечтала быть обузой – и всё никак не получалось…

Никки с аппетитом ела, а Джерри молча смотрел на её беззаботное лицо, на тонкие пальцы, успевающие крепко держать бутерброд и вкусно облизываться об язык.

Сам юноша не мог есть и даже с трудом дышал.

Его поразил жестокий приступ нежности.

Глава 3

Гонки роботов

Понедельник всегда тяжёл и хмур на подъём, и даже вкусный завтрак из апельсинового сока и жареного бекона с яичницей не сразу рассеивает вялую утреннюю атмосферу первого рабочего дня.

Но это утро было особенным.

– Какая наглость! – примерно так высказывались студенты Колледжа, входя в кафе.

Даже преподаватели долго не садились за свой стол, а стояли, уставившись на экранную стену.

Там светилось нахальное:

«Второй курс Школы Коперника вызывает второкурсников Колледжа Эйнштейна на состязания по конструированию шагающих роботов и сборке геномов.

Численность команды по каждому предмету – десять человек.

Время и условия – на усмотрение Колледжа».

– Они сошли с ума? – надменно удивились эйнштейнианцы. – Да мы их в бараний рог транспонируем!

Вокруг директора Милича толпились преподаватели.

За столами еде уделялось гораздо меньше внимания, чем обычно.

– Что думаешь про вызов коперниканцев, Джерри? – спросила Дзинтара. – Ты у нас эксперт по роботам и, наверное, войдёшь в сборную Колледжа.