– Ладно. Тогда как только протрезвею. – Он качнулся и ухватил Митрича за рукав. – Ты это, слышь, дядя, мне бы, короче, соснуть чуток. А то что-то меня совсем штормит, твою дивизию!

Митрич оживился:

– Так пошли ко мне в дворницкую, у меня там топчан стоит и курево имеется, заявил он.

– Курево? Это очень даже хорошо. Только ты не забудь, что к начальнику меня сводить обещал. А то!.. – Веня погрозил дворнику пальцем.

– Пошли-пошли. Не забуду! – Митрич подхватил шатающегося парня под руки и потащил в сторону домика с шиферной крышей, приткнувшегося к пятиэтажке. Пока они шли, Митрич не отрываясь смотрел на Венину бутылку. Сам же опер с такой же жадностью косился на другую, молочную, которую нес в руке дворник.

Когда они вошли в сторожку, Костин ощутил запах крепкого самосада, пота и рвотных масс. Его едва не вывернуло, но он сдержался.

– Выпить хочешь? – спросил Веня, опускаясь на топчан, покрытый байковым армейским одеялом.

Митрич только этого и ждал. Он поставил молочную бутылку под стол, схватил поллитровку, принесенную парнем, тут же отыскал алюминиевую кружку, наполнил ее на две трети и мигом опустошил. Дворник крякнул, занюхал выпивку рукавом и оскалился щербатой улыбкой.

– Ты, паренек, располагайся, – сказал он. – Чувствуй себя как дома. А мне работать пора.

– Иди, – буркнул Веня, уткнулся в койку и помахал Митричу рукой.

Тот жадно посмотрел на остаток самогона и нехотя вышел из своей каморки.

Спустя примерно полчаса дворник вернулся и не обнаружил в своих апартаментах дорогого гостя. Поначалу он заволновался, но испытал настоящее блаженство, когда увидел, что бутыль с остатками мутного самогона, которую принес его новый приятель, по-прежнему стояла на столе. Митрич был по-настоящему счастлив, поэтому даже и не вспомнил про вторую бутылку, в которой некогда было молоко. Перед тем как уйти, он оставил ее под кроватью.

Глава 3

Гродно, железнодорожный вокзал

Раздался гудок. Краковский поезд выпустил пары и бесследно растворился в тумане. Двое пограничников стояли на перроне и безмятежно курили.

Подул ветерок. Трегубов поднял воротник и посмотрел на часы. Времени до прибытия псковского поезда оставалось не так уж и много. Кирилл Константинович прошелся по перрону, остановился у семафора, где начинался тупик, постоял там пару минут и вернулся к вокзалу.

Народа там хватало. Все кресла в зале ожидания были заняты. Те пассажиры, которым не хватало сидячих мест, устроились на собственных чемоданах и тюках, дремали, ели и переговаривались о чем-то о своем.

Толстая буфетчица Зинаида Арсеньевна Шишкина увидела Трегубова, проходившего мимо нее, оживилась и предложила ему кофе. Начальник досмотровой группы отрицательно помотал головой, миновал главный проход и вошел в служебное помещение поста.

Там он увидел Щукина, сидевшего за столом и изучавшего свежую газету.

– Где Сливин? – строго спросил Трегубов.

– Бродит где-то, – не отрываясь от газеты, буркнул Щукин. – Да вы не волнуйтесь, Кирилл Константинович, до псковского еще целых полчаса. Явится ваш Сливин, никуда не денется.

Трегубова покоробило. В былые времена, когда Кирилл Константинович занимал должность заместителя начальника здешнего таможенного поста, Щукин вряд ли позволил бы себе столь фривольное обращение к старшему. Он наверняка уж отложил бы свою газету и отправился искать инспектора Сливина, умотавшего вдруг неведомо куда.

Примерно год назад, когда еще занимал должность начальника таможенного поста, Трегубов получил ориентировку. Речь в ней шла о крупной партии украденных бриллиантов. Поезд шел из Москвы в Краков. В тот день Кирилл Константинович поручил своим подчиненным перевернуть весь состав. Поезд был переведен в отстойник, досмотр занял больше шести часов, однако бриллианты так и не были найдены.

По досадному стечению обстоятельств именно в поезде некая партийная шишка ехала на совещание в Краков, и в результате задержки случился большой скандал. Ответственный товарищ рвал и метал, требовал, чтобы саботажник, виновный во всем этом, был привлечен к ответственности и непременно уволен из таможенных органов, но за Трегубова вступились местные власти. Кирилл Константинович остался служить, но был понижен в должности до старшего инспектора. С тех пор прошло уже почти полгода.

Сейчас, глядя на подчиненного, осмелевшего не в меру, Трегубов не думал уступать.

– Не полчаса, а двадцать пять минут, точнее сказать, уже двадцать четыре! – назидательно продолжал он. – Когда встречали варшавский, твой Сливин тоже где-то болтался и явился одновременно с прибытием поезда. Согласно инструкции, весь состав наряда должен занять свои места как минимум за пять минут до прибытия состава, так что убирай свою газету и найди сейчас же мне этого балбеса!

Щукин поморщился, но газету отложил, нацепил фуражку и вышел из кабинета.