Читаем Ассенизаторы полностью

Итого, требуется, как минимум, автомат и нож, желательно бы еще что-то бесшумное, в идеале АПБ[5], еще большем — ПСС, но к нему патроны искать замучаешься. И где все это можно добыть? Ответ лежит на поверхности: конечно же, у моих охранников. Как мне кажется, они даже в сортир выходят с оружием и при полной амуниции. Вечно наряжены, как новогодние елки. Того только не понимают, что с таким избытком оружия на себе они просто так и напрашиваются на то, чтобы кто-то, знающий в этом толк, отобрал у детишек все игрушки и использовал по назначению. До смешного доходит: бродит по двору такой гориллоид, поверх непременного камуфляжа висит разгрузочный жилет, на шее автомат, на хрен в данный момент не нужный, используется как подставка для рук, ну, возможно, еще ремнем грязь с шеи стирает. Из разгрузки или сбоку из кобуры по-ковбойски торчит пистолет, чем круче, тем лучше, очень любят АПС, даром, что путем стрелять из него не умеют. А эта машинка хороша только в умелых руках. Дальше зависит от конкретного индивида. У кого на поясе, у кого в разгрузочном жилете, у некоторых в специальном кармане камуфляжа справа-сбоку-сзади, у отдельных кадров — пристегнут к ноге нож. У какого-то всего из себя важного видел даже НРС-2[6]. Гранаты в специальных кармашках — вообще необходимый атрибут каждого. Остается придумать, как это имущество прикарманить?

Продолжая греться физическими упражнениями, прикидываю, что каким-то образом надо заставить охраняющего меня боевика спуститься вниз. Когда приносят еду, то один спускается, а второй стоит на лестнице, держа меня на прицеле. По крайней мере, так было раньше, когда сидел в другой темнице, где, кроме меня и прапорщика, находились еще двое солдат-срочников. Ослабленные до невозможности. Но зато являют собой яркий пример, до какого состояния можно опуститься, если смириться с рабским существованием. Как я их ни уговаривал идти со мной в побег, так и не согласились, испугавшись. Кстати, не исключено, что кто-то из них меня и сдал «духам», надеясь на послабления. Даже наверняка! Больно уж довольный взгляд был у Салмана, главаря всей этой банды, базирующейся здесь, в горном селе, когда сразу после поимки приволокли к нему. Дескать, ты еще и не намылился бежать, а мне уже доложили.

Осуждать парней не берусь. Что с них взять? Со школьной скамьи сразу в армию, которую, если откровенно, им любить не за что. Они же даже года не отслужили, соответственно, прелести «черпаковства» и «дедовства» не знают. Досталась им только пахота с утра и до вечера, а порой и ночью. Хоть дедовщины в армии официально и не существует, но в несколько завуалированном виде она все-таки есть.

С другой стороны, что же это Салман так неосторожно сдал своих информаторов? Вообще-то он довольно неглупый, если не сказать больше. Должен понимать, что догадаюсь, кто меня заложил. И тогда ничего конкретного он больше не узнает. Вывод напрашивается сам собой — парней, скорее всего, уже нет в живых. Не в этом ли и кроется причина, по которой меня сунули в неподготовленную темницу? Какая разница, где буду сидеть в одиночестве? А тем временем притащат новых пленных, с которыми волей-неволей придется общаться, а возможно, что они уже в том зиндане и находятся, только не обломали их еще пока. Поэтому совать к ним такого волка, как я, конечно же — верх неосторожности. Не могут они не понимать, что из сырого материала что угодно вылепить сумею.

Что-то мысли поехали не в том направлении. Парней, конечно, жаль. Но жизнь на этом не остановилась. За них я еще поквитаюсь, но позже, а для этого просто необходимо вернуть себе свободу.

Значит, как-то нужно «душару» заставить спуститься ко мне, да еще и не настороженного. Еще лучше, если он будет оскорблен до глубины души и обязательно захочет меня наказать, сиречь качественно попинать. Показать свою удаль молодецкую. Оскорбить же его можно, если качественно проехаться по самолюбию в уничижительном тоне. Правда, это действует безотказно только в случае, если есть свидетели оскорбления. «А зачем нам кузнец? Нам кузнец не нужен». Можно также, что даже лучше в плане доведения до кипения, оскорбить его самого и его же мать. Чайник из боевика выйдет знатный. Почему-то эти горячие кавказские ребята при упоминании матери теряют даже чувство самосохранения, так и норовят разборки учинить, причем, немедленно.