Тоня Ивановская

Аспид

Ближе к полуночи первый этаж публичного дома почти опустел. Возле окна приглушенного пыльной портьерой сидел пьяный музыкант с бандурой, щипая струны “ногтями” и невпопад вздыхая. Напротив окна, на старой софе сидел костолом в окружении местных работниц. Они, уже заметно уставшие, с натянутыми улыбками продолжали его развлекать и подливать. Должно быть, надеятся, что сегодня костолом их последний приобретатель услуг. Публичный дом этот относился к самой низшей категории. Девки в таких зарабатывали мало, а количество мужчин в сутки близилось к двум десяткам. Сейчас их поддельную любезность разбавлял шум нескольких мужчин, увлеченно играющих в карты уже третий час. Очередная партия заканчивалась и, наблюдающий за всем этим, молодой человек никак не мог решить присоединиться ему в следующей или нет.

Он стоял в проеме, соединяющий главную залу и переднюю. Облокотившись о косяк пил уже выдохшееся пиво и прикидывал на что ему развеять последний рубль.

Игра закончилась. Рослый мужчина с приятными моложавыми чертами лица, но уже заметной сединой раскуривал трубку. Щурясь от дыма, он повернулся в сторону молодого человека в дверях и улыбнулся.

– Глебка! Да заходите уже, садитесь. Давно не видел вас.

Тот вздрогнул. Кивнул и двинулся к столу.

– Полдюжины пива! – бросил Глеб, проходящему мимо мальчишке и присоединился к игре.

Мальчишка вскоре вернулся, обновил свечи, забрал пустые бутылки и больше не мешался. Играли четверо включая Глеба. Мужчина, что позвал его, отставной офицер; музыкант, что еще несколько минут назад вздыхал возле окна и костолом, который отчего-то решил поучаствовать в игре.

Во втором часу остановились.

– Ха!

Раскрасневшийся музыкант бросил карты и начал засовывать деньги в карманы, напевая себе под нос.

– Эх, не любит вас господин Случай, Глеб Александрович, – офицер вновь раскуривал трубку, и хитро щурился.

– Случай не выражает ничего определенного. Ничего ясного. Потому и дурманит нам голову, – филосовски добавил костолом.

– Я полагаю голову дурманит что-то иное, – ответил Глеб.

Он достал из-за пазухи небольшую табакерку и ущипнул чихучее содержимое.

– Нет, Глеб. Вам определенно не везет в карты, – затянулся офицер.

Он посмотрел на красивую девицу, что уже давно ластилась к Глебу.

– Но определенно везет с бабами. Хороша чертовка! Никак не пойму как такая девка в такой дыре оказалась. Машка, а ты с него деньги-то берешь?

Девица засмеялась.

– Беру. Я ж человек подневольный.

Она покрутила в руках табакерку и мечтательно добавила:

– Красивая.

– Выиграю, куплю тебе такую же, – Глеб поцеловал Машке шею.

– С самоцветами? – уточнил офицер, не скрывая издевки.

– Коли деньги будут, то куплю и с самоцветами.

– Да какие самоцветы. Меня за такую табакерку в первую же ночь соседки придушат.

– Не бойся девочка, – сказал костолом. – Он за три года еще ничего толком не выиграл. Так что спи спокойно, без табакерки.

– Я тоже раньше проигрывал все. А потом… – музыкант сказал это так задумчиво и отрешенно, что все умолкли и не сводили с него глаз.

– Продал душу дьяволу, – прошептал тот.

Все засмеялись. А костолом даже шлепнул музыканта по плечу, отчего тот едва не упал со стула.

– Вот плут! – подавился дымом офицер и теперь покашливал. – Я уж было поверил что секрет какой узнаю. Как в карты выигрывать.

– А я зеленому змею уже давно душу продал, – вдруг с грустью сказал костолом.

– Ну хватит уже! Рогатого поминать не к добру, – бросила в него салфеткой Машка.

– Нет никакого рогатого, – сказал Глеб.

– А вы значит в дьявола не верите? – улыбнулся ему офицер.

– Нет. Ни в дьявола, ни в Бога, ни в змеев зеленых. Я верю в себя. Я сам для себя Бог.

– Отчего ж вы тогда проигрываете? Может вы сам для себя не Бог, а дьявол?

– Может и так. Судя по моей жизни… Точно. Буду дьяволом теперь, – он прижал к себе Машку. – Хочет провести остаток ночи с дьяволом?

– Тьфу на вас! Не хочу это слушать боле.

Она оттолкнула его руки и ушла на свой этаж.

– А вот интересно, – задумчиво сказал костолом. – Как жить, если ни во что не веришь? Жить как? И души нет? А кто мы без души?

– Я встречал того кто продал душу, – вновь вернулся к теме музыкант. – Несколько лет назад. Позвали нас на свадьбу карликов при дворе. Какой был пир! Никогда не забуду.

– Хочешь сказать, что при дворе был? – спросил офицер. – Да кто ж такую собаку туда пустил?

– Это я сейчас собака! С вами тут жизнь прожигаю. А мать моя известная баечница, во дворце сказки рассказывала.

К столу подошел мальчишка и убрал лишние кружки.

– Так вот. Свадьба. Веселье. Вино рекой. Музыканты, я в том числе. Скоморохи пляшут. Императрица смеется, ей бабы пятки чешут. Как стемнело, глотатели огня начали представление. Эх, как были хороши!

– А мне больше глотатели шпаг нравятся, – высморкался костолом. – Вот это захватывает! Особенно женщины.

– Знаю одну дамочку, которая хорошо заглатывает шпаги, – подмигнул ему офицер.

– И вдруг выходит человек, – чуть громче и торжественно продолжил музыкант. – Это был чревовещатель. Он рассказывал откуда он и где он был.