Читаем Аспазия полностью

Но как раз сейчас его покой был нарушен. По всем дорогам, ведущим через Аркадские горы, или через Мессину, из южной части Пелопонеса, или с севера, через Ахаийю, к Илийскому берегу, по всем дорогам, идущим по берегу Алфея, двигались путники; по морю, с берегов Италии и Сицилии, шли суда — все стремилось в Олимпию. По временам попадались целые праздничные караваны, состоящие из колесниц, украшенных позолотой и покрытых дорогими коврами. Завидев такие кавалькады остальные путники останавливались, пропуская их вперед.

Большая часть собравшихся на празднество расположилась на открытом воздухе в палатках.

На каждом шагу стояли роскошные палатки праздничных посольств из Сикиона, Коринфа, Аргоса, Самоса, Родоса.

Вся эта толпа кишела, как муравейник. Смешивались всевозможные греческие наречия; подчас разговаривавшие не всегда понимали друг друга. Рядом с резким выговором пелопонесца слышалась протяжная речь фиванца. В толпе эллинов легко было отличить живых, веселых афинян и суровых, мрачных спартанцев: и те и другие часто обменивались враждебными взглядами. Нередко в толпе можно было увидеть атлетов, на них указывали пальцами, называли их имена, вспоминали одержанные ими победы.

Толпа все прибывала; в одном месте зеваки рассматривали работы скульпторов, открыто выставлявших свои произведения, в другом — толпа слушала поэтов или импровизаторов, поднимавшихся на наскоро устроенные подмостки. Чтецы читали эллинам рассказы о греческих городах и островах, в другой группе ораторствовали софисты, желавшие увеличить славу своего имени в Олимпии. Какой-то астроном, покрытый потом, под горячими лучами южного солнца, держал в руках астрономические таблицы — плоды его проницательности и усердных вычислений, объясняя их всем собравшимся.

Высокий старый спартанец недовольно глядел на эту тщеславную суету.

— Я не могу забыть того времени, — сказал он обращаясь к своему спутнику, — когда Олимпия была только ареной для людей, состязавшихся в мужественной силе. Теперь она стала выставкой женственного и расслабляющего искусства.

В эту минуту раздался громкий голос глашатая, который привлек внимание всех собравшихся. Он сообщал всевозможные новости.

«Панермитанцы и леонидцы торжественно объявляют всем эллинам о мире, заключенном ими между собою.

Магнезийцы сообщают, что они заключили на вечные времена союз с лариссцами и деметрианцами.

Лехеяне благодарят, перед всем собравшимся народом, лирнцев за помощь, оказанную им в споре с кенхрейцами».

— Нечего сказать, стоит труда! — сказал один присутствующий кенхреец с насмешливой улыбкой. — Неужели лехеяне в самом деле думают, что мы испугались лирнцев! Клянусь Гераклом, на следующих олимпийских играх вы услышите совсем другое!

— Какое хвастовство! — воскликнул стоявший недалеко лехеянин. — Они всегда так! Но у нас еще достаточно стрел, чтобы покрыть ими весь город кенхрейцев.

— А у нас достаточно копий, — возразил кенхреец, — чтобы проколоть ими всех собравшихся вместе лехеян.

— Отойди от меня, — с гневом вскричал лехеянин, — а то завтра ты не узнаешь в зеркале свое лицо! Он было поднял руку, но один афинян схватил его.

— Что это значит? — воскликнул он. — Оставь кенхрейца, а не то ты будешь иметь дело со мной.

— Посмотрите, — сказал самосец, находившийся в числе людей, собравшихся вокруг спорящих, — афиняне хотят расположить к себе кенхрейцев, но всем известно куда ведет их лесть.

— Конечно, всем известно! — закричали несколько спартанцев и аргивян.

— С некоторого времени, — прибавил аргивянин, — афиняне удивительно любезны с народом, занимающим пелопонесский проход.

— Да разве у них есть время думать о битвах! — вскричал спартанец. — Разве великий Перикл-Олимпиец, уже закончил свои роскошные храмы и золотые статуи? Афинские вожди желают распространить свое царство по ту сторону пихтовых лесов Истма…

— А его друзья и сторонники уже делают эти золотые статуи здесь, — сказал аргивянин, указывая пальцем через плечо, по направлению к мастерской Фидия.

Спор принимал все более угрожающий характер.

— Кто, — раздался вдруг громкий голос, — осмеливается смеяться над храмом и божественным изображением Афины? Все, что создано славного в Афинах, создано в честь всего эллинского народа. Вспомните, что в течение столетий, наши отцы, к какому бы племени они не принадлежали, сохраняли мир на этом месте, омываемом священными волнами Алфея. Мы собрались сюда для мирных состязаний. Здесь священные места, здесь царствует божественный мир! В ограде храма Зевса, нас соединяет общий эллинский праздник. Сохраняйте же мир в священной долине!

— Перикл из Афин! Перикл-Олимпиец! — разнеслось в толпе.

Отцы поднимали кверху своих детей, чтобы показать им Перикла.

До сих пор только немногие узнали его, теперь же, когда загремела его олимпийская речь, его узнали все собравшиеся эллины и сказанное нашло отзыв в сердцах. Восклицания одобрения раздались со всех сторон.