Читаем Аскольдова невеста полностью

— В тебе нет крови кривичских и смолянских князей! — Станила смерил его пренебрежительным взглядом, давая понять, что сына Колпиты не считает соперником. — У тебя нет прав на власть над этой землей! Люди, чуры и боги не примут и не признают тебя князем двух племен! Эти права есть только у твоей сестры, внучки князя Удачи, и только ее муж может владеть его землей!

От такой наглости смоляне сперва онемели, потом возмущенно загудели. Они выступили бы и громче, но священный пир перед лицами богов, совместно распитая братина не позволяли немедленно наброситься на бессовестного наглеца.

— Вот ты кем себя считаешь! — в изумлении воскликнул Громолюд. — Богов избранник! Да тебя с Того Света за ноги вытянули! Видно, понравилось, назад туда до срока хочешь!

— Это ты правду сказал, Громолюде! — усмехаясь, ответил Станила. Он знал, что его ухмылка ужасает людей, и вовсю этим пользовался. — Побывал я на Том Свете, с Темной Матерью повидался, на коленях ее сидел, к груди ее припадал. И благословила меня Плачущая на жальниках, отпустила обратно в белый свет и теперь долго назад не позовет. Всех вас я переживу! — Станила вызывающе подался вперед и обвел пристальным взглядом притихших гостей. — Всех! А ваши жизни теперь в руке моей! Кого захочу, того отдам Ночной Волчице! А кто из вас там побывал? Кто из вас назад дорогу знает?

— Видно, ждешь, что сама Недоля на поле выйдет и серпом полки посечет? — возразил ему воевода Путята. — Вон у нас силища какая! Смоляне, да поляне, да ладожане, да радимичи! А у тебя что? Баб-простоволосок выпустишь против нас, что ли?

Гости переглянулись и слегка заухмылялись: все вообразили десяток разлохмаченных баб, выходящих на поле с серпами в качестве оружия.

— Зачем баб? — Станила не смутился. — И полки у меня есть. Вуй Всесвят мой войско собрал немалое, да и вот еще четверо братьев-русов — Торир, Ивар, Акун, Оролв, сыновья Колосвина — со мной в сечу пойдут. А пришли они на четырех кораблях заморских, привели пять сотен дружины боевой.

Собравшиеся загудели. Так вот откуда взялись русы в дружине Станилы, которых уже многие видели!

— Скажу тебе открыто, Громолюде, — продолжал Станила. — Не хотел я на разговоры время терять. Знал ведь, что сын твоей жены стоит на Крутовечь-озере, и думал обрушить на него полки мои, как соколов на стаю серых уточек напускают! Да явилась мне сама вела Рутава. Дева с белыми крыльями лебедиными, красоты несказанной, с волосами огненными, с гребнем золотым предстала передо мной, крыльями повела и в воду бросилась. Истолковали мне знак сей: не должен я на князя Ольгимонта полки напускать, а должен мир предложить. Я волю ее исполнил. Если ты мир отвергаешь — пеняй после на себя.

Все в это время смотрели на него, и никто не заметил, что Огнедева при этих словах ниже опустила голову. Дивляна под покрывалом зажала себе рот рукой, чтобы неуместным всхлипыванием не уронить свое достоинство. Она сперва тоже, как и все, подумала, что Станила действительно видел велу Рутаву, Деву с лебедиными крыльями. Но «огненные волосы», а потом «золотой гребень» навели ее на подозрение, что вовсе не Рутаву он там встретил. Ведь она, Дивляна, видела Станилу на озере и приняла за дивьего мужика. А он видел некую деву с огненными волосами и золоченым гребнем. Судя по его изумленному виду, он был готов к этой встрече так же мало, как Дивляна. Зная, что в озере живет вела, он принял за нее девушку, стоявшую над водой. А уж лебединые крылья ему дорисовало воображение. Красавица тут же кинулась бежать, а ему показалось, что она бросилась в озеро. Ну а за истолкованием дело не стало, это как водится. Волхвы-то на что?

Выходит, это она сама, не ведая о том, помешала Станиле немедленно напасть на них и перебить, не дав объединить силы с Громолюдом! Сжав руки под паволокой, Дивляна горячо поблагодарила богов и чуров за свое намерение прогуляться к озеру и расчесать волосы над водой. А ее еще все бранили! Знали бы они! Ей хотелось немедленно рассказать обо всем Белотуру, Вел ему с братьями, но до конца пира ничего не выйдет. А может, они сами догадались?

Но нет: Велем беседовал с кем-то из старейшин, а Белотур напряженно размышлял, что ему, Полянскому воеводе, теперь делать.

— Я исполняю волю богов, пожелавших мне в руки отдать смолянские земли и тем от вражды с кривичами их избавить, — гордо продолжал Станила. — Мне боги победу сулили. А ты, Громолюде, или подчинись воле их, или умрешь!