Белотур взял ее руку с гребнем и бережно разжал пальцы. На ладони остались красные точки от впившихся тонких зубьев. Белотур осторожно провел по ним кончиками своих жестких, загрубелых пальцев, бросил на нее короткий взгляд, и Дивляна каким-то чутьем поняла, о чем он думает: он хотел поцеловать ее ладонь, но не мог этого сделать при всей дружине. И сейчас он казался ей более близким человеком, чем любимый родной брат, который знал ее слишком хорошо, чтобы сочувствовать из-за глупого испуга. Сама виновата, нечего ходить по чужим лесам! Сидела бы в шатре… Белотур был склонен скорее жалеть ее, чем обвинять, и Дивляна была ему за это благодарна.

— А те две девки где? — спросил Битень. — Что, лешему достались?

— Теперь родят обе по мохнатому младенцу! — ухмыльнулся Селяня. — Они, лешаки, такие, девкам и молодухам проходу не дают. Коли что, на лешего всегда свалить можно…

— А Ольгица-то где же? — Дивляна огляделась, окидывая парней вокруг умоляющим взглядом. — Подите кто-нибудь, поищите их! Опенок, Стояня, поищите! Что же это будет — от голяди она вырвалась, чтобы уже почти дома к лешему попасть?

— Нам ее еще раз выручать недосуг… — пробормотал Белотур и шутливо покачал головой.

— Сходим? — Опенок вопросительно глянул на Велема. — Мало ли что там за мужик?

Желая отправиться в путь побыстрее, Велем послал пять человек на поиски, и те довольно скоро привели обеих. С ними ничего особенного не случилось: Ольгица и Кунота не видели ни дивьего мужика, ни бегства Дивляны и сами искали ее, все больше беспокоясь. Не заманила ли ее в озеро вела Рутава, не заблудилась ли в лесу? Уж они и искали, и кричали… Убедившись, что Аскольдова невеста не пострадала, они, не в пример мужикам, с большим вниманием отнеслись к ее рассказу и долго еще расспрашивали, как выглядел жуткий леший и что она почувствовала, когда его увидела.

Разговоры о лешем помогли скоротать путь вдоль волока, пока лодьи тянули до реки Клец. Дивляна, содрогаясь, отвечала на вопросы, хотя о своем испуге могла рассказать явно больше, чем о лешем. Ей запомнились только темная мохнатая шкура, половина лица и горящие глаза… Даже Марены она в свое время испугалась меньше — та ведь выглядела как обычная женщина, которой, по сути, и была. В сторону леса, среди которого шли, она боялась даже глядеть и старалась не отходить от мужчин дальше чем на шаг. Велем приказал братьям Селяне и Ивару идти рядом с ней и даже радовался в душе, что все так вышло: теперь у него был законный повод присматривать за ней.

— Так как же… два глаза, было? — допытывался Ивар, сын вуйки Велерады. — Как же оба глаза на половине лица поместились? Или половина была верхняя?

— Нет… левая… — нахмурившись, припомнила Дивляна. Ее воспоминания об утренней встрече быстро утрачивали четкость, но так всегда и бывает после столкновений с нечистью.

— Как же два глаза тогда? Один должен быть.

— Не знаю…

— Эх ты… Огнедева… — себе под нос пробурчал Ивар.

Братьям, выросшим вместе с ней, не так легко было научиться видеть в сестре избранницу богов.

Глава 7

В дальнейшем пути Белотур и Велем еще не раз убедились, как им повезло со спутниками. После волока у озера Крутовечь лодьи двигались вниз по реке Клец, потом вышли в ее приток Удру и по ней поднялись до очередного волока. Преодолев третий волок, такой же небольшой, как и все в этом краю, прошли вверх по еще одной мелкой речке до озера, называемого Додейным. В хитросплетении речных путей поляне и словены никогда не разобрались бы, не нашли бы дорогу среди многочисленных больших и малых притоков и стариц, не будь с ними местных уроженцев. Дивляне казались одинаковыми все эти узкие речные русла, где ивы свешивали ветви над самой водой, стволы деревьев с обоих берегов сплетались, и иной раз приходилось браться за топор, чтобы расчистить лодьям путь. Сменяли друг друга ночевки среди тех же ив, волоки — все те же катки, крики, дым костров, путающийся в ветвях ольхи, влажный ветер из камышей… На ночь братья ставили сеть, а во время прохода через волок человек по двадцать отправлялись на охоту, чтобы принести к вечеру свежую дичь. Местные лешие вели себя смирно и на глаза больше не лезли; понемногу страх Дивляны прошел, и вместе с Ольгицей и челядинками она увлеченно искала грибы вдоль тропы волока, не отходя далеко, — вечером все добытое отправлялось в котел.

Но вот уже можно было вздохнуть с облегчением. Путь через леса, по большим и малым рекам, речкам, притокам, протокам и волокам закончился, впереди лежала дорога по озеру и реке Катынке до самого Днепра. А уж Днепр приведет прямо к цели путешествия — Киеву-городу.

О том, что скоро их ждет важная встреча, дружина Белотура знала заранее. Еще на волоке местные мужики огорошили их новостью.

— Княжич Радим на Катуни стоит с дружиной, — сообщил старейшина по имени Кочура, придя договариваться об условиях и плате за волок. — Уж седмицу, как пришел.

— Княжич Радим? Радимер Забериславич? — переспросил Белотур. — Велем! Слышал? Тут шурь мой, рукой подать! За волоком! А зачем пришел? Почему здесь? — обратился он снова к старейшине.