Читаем Аскольдова невеста полностью

Но он не шевелился. Успокоившись, Дивляна расслабилась и, как прежде, ощутила, как приятны ей близость и тепло его крупного сильного тела. Это было не так, как с Вольгой, но почти так же хорошо. Ей нравился его запах, его тепло словно проникало в нее и наполняло блаженством. Едва перестав беспокоиться, она ощутила где-то внутри приятную дрожь — она сама его хотела. О Лада, только бы он этого не понял! Дивляна лежала не шевелясь и едва дыша, даже боясь, что сама не удержится и начнет к нему ласкаться.

В это время Белотур слегка пошевелился, прижимаясь к ней плотнее… Ярая жила стояла, как сам Перунов дуб, и Дивляна чуть не ахнула, ощутив его мощь. Огонь потек по жилам, сердце заколотилось, как птица в кулаке. Белотур мягко передвинул руку вверх и накрыл ладонью ее грудь, прижался лицом к ее шее под волосами… Дивляна часто задышала открытым ртом, борясь с невыносимым искушениям повернуться и лечь на спину, обхватить его за шею и потянуть к себе… Конечно, он понимал, что с ней творится. Она уже не волновалась, заметят ли их дела хозяева. Все стало неважно, кроме одного — слиться с ним, раствориться в его силе и наполниться ею…

Белотур убрал руку и резко повернулся к девушке спиной. Судя по его дыханию, ему этот подвиг дорого дался, но он все-таки думал не ярой жилой и понимал, что если возьмет невесту своего брата-князя, то погубит и ее и себя. Нечего надеяться, что никто не узнает. Такое не скроешь. Мало ли что воображает дружина, лежащая сейчас у костров, прикрываясь плащами от дождя и зверски завидуя воеводе, который спит в тепле, сухости и с такой девкой под боком. Если придется держать ответ, то он должен иметь право смело взглянуть в глаза хоть Велему, хоть Аскольду.

Дивляна понимала, что он прав, хотя не могла избавиться от невольного сожаления. Даже обида бродила где-то: уж не любит ли он своего Аскольда сильнее, чем ее? Всю ночь она плохо спала, ворочалась, постоянно натыкаясь то на спину, то на плечо, то на руку Белотура, и всю ночь ей мерещилось, как бы оно вышло бы, если бы они могли ни о чем другом не заботиться… Поднялась она вся разбитая и недовольная. Белотур тоже не сиял бодростью и старался не смотреть ей в глаза.

В следующий раз ночевали в городке под названием Чичерск. Здесь в последние годы жил постоянно Радим, и он для пиров с местными старейшинами построил большую обчину. Князева зятя с дружиной охотно пустили в обчину ночевать, и теперь уже Дивляну положили вместе со Снегуле. Эту ночь Дивляна спала довольно спокойно — не считать же бедой духоту в клети, где вповалку разместились сорок мужиков. Из местных тоже никто не спрашивал у воеводы, кто эти две девки, — кому какое дело? Но близилось время, когда на этот вопрос придется отвечать, и Белотур хорошо об этом знал. Он даже точно знал, когда настанет это время и кто будет спрашивать. Вот только что говорить, он так и не смог придумать.

— В этот раз ночевать будем уже у князя Заберислава, — сказал он утром Дивляне. — Вниз по реке один переход остался до Гомья. Он там должен сейчас быть, Радим говорил.

— Он нас хорошо примет? Не обиделся за сына… из-за чего-нибудь?

— Мы ему добрые вести несем — что сын его уже почти женился. Попеняет мне тестюшка, что до свадьбы я не остался… Вот тут и придется рассказать, почему не остался!

— Мы ему все расскажем? — Дивляна встревожилась.

— Придется. Если что, выдать он не выдаст. Но что-то я не представлю, как буду ему сию кощуну петь… — Белотур махнул рукой. — Ну, делать нечего.

Города Гомья, где несколько поколений назад обосновались потомки Радима Старого, достигли еще до вечера. Лежал он на высоком левом берегу Сожа, защищенный с одной стороны рекой, а с другой — двумя глубокими оврагами, по одному из которых протекала речка под названием Гомеюк. Напротив него в Сож впадала река Ипуть. Как и многие такие города, со стороны реки Гомье защищала вода и крутые неприступные склоны, а со стороны берега — ров и вал с высоким прочным частоколом наверху. Вплотную к городу подступали ельники и сосновые боры, полные бортных деревьев — бортничеством, наряду с охотой и ловлей рыбы, промышляла значительная часть гомьян. Медом и воском князь Заберислав собирал дань, чтобы весной отправить груженые лодьи вниз по Сожу, к Десне и Семи, по которым товары возят в богатые серебром саварские и козарские земли.

Завидев на реке большую дружину, гомьяне кинулись было вооружаться, но, узнав Белотура на передней лодье, поуспокоились. К тому времени как поляне высадились, сам князь Заберислав вышел встречать гостя и близкого родича. Причем он хотел не только оказать ему честь, но и убедиться, что ошибки нет, ведь по пути на север Белотур ехал по Днепру и здесь не был, поэтому и путешествие его с севера на юг для тестя стало большой неожиданностью.