Читаем Аскольдова невеста полностью

Но кто-то один в толпе кричал нечто иное. Велем первым его заметил и первым услышал голос, выбивающийся из общего лада, потому что отвернулся, не в силах смотреть, как Станила жадно, с такой страстью и полным правом целует его Красу… уже совсем не его! И довольно скоро приметил в толпе человека, который усиленно пробивался в первые ряды. Мужик как мужик, по виду варяг, лет пятидесяти, грузноватый и с брюшком, с длинными светлыми волосами и двумя косами спереди, с косичками в бороде, с железной гривной и двумя торсхаммерами на ней, какие носят уроженцы Свеаланда и берегов озера Лауг. Но только лицо у него было какое-то дикое, не идущее к свадебной радости, изумленное и возмущенное разом.

— Пустите, пустите! — кричал он то по-словенски, то по-северному и, не жалея кулаков, проталкивался в середину круга.

Даже Станила заметил его среди ликующих лиц, напоказ выражавших восхищение красотой молодой княгини. А невеста вдруг вскрикнула и отшатнулась, будто хотела спрятаться. Станила вопросительно обернулся к ней, увидел испуг на ее лице, нахмурился и в гневе повернулся, желая знать, кто посмел испугать его новобрачную… и наткнулся взглядом на возмущенное лицо варяга.

— Княсе, княсе! — орал тот. Он говорил по-словенски, но некоторые звуки ему не давались, и так у него получалось слово «княже». — Слушай меня! Тут обман! Обман! Тебя обманули!

— Что такое? — Станила шагнул к нему. Отроки уже схватили варяга за плечи и хотели оттащить прочь, но князь сделал знак подождать. — Где обман? Ты кто такой? Чего лезешь? Что за Встрешник тут выискался?

Велем подошел ближе. Очень нехорошее предчувствие сдавило грудь. Станила правильно сказал — Встрешник. Варяг был весьма похож на Встрешника, способного своим появлением даже прекрасные дела превратить в ужасные. Неусердно, стало быть, волхвы нечисть разгоняли…

Он мельком глянул на Зарялу — она, все с тем же ужасом в глазах, жалась к плечу Станилы. Что же это за синец темнообразный, если от него она готова искать спасения даже у «дивьего мужика»!

— Я слышал, что ты берешь кону[38] дочь Домогеста из Альдейгьи! — продолжал выкрикивать предполагаемый Встрешник. На пальцах у него сидели тесным рядом пять-шесть серебряных перстней и среди них даже один золотой, а вот во рту Дела обстояли не так блестяще: зубы у него были обломанные, желтые и гнилые, за исключением тех трех, которые вовсе отсутствовали. — Я пришел смотреть такой пир! Я хорошо знаю Домогест из Альдейгьи, и его семью я знаю! Это — не дочь Домогеста! Но и эту девку я знаю! Она — роба, мы взяли ее в Валаборге, я сам повез ее продавать! Я продал ее в этих местах одному человеку, продал за марку серебра, но взял мехами и шкурами. А теперь ты берешь ее, называешь кон ой и княгиней!

— Ты кто такой? — спросил Станила, разгневанный и несколько опешивший от таких вестей.

— Мое имя — Грим сын Вемунда, я из Свеаланда. Я пришел на Аустрвэг с Иггвальдом конунгом, мы взяли Валаборг. Взяли там много добычи и полона. Иггвальд конунг собирался взять еще Альдейгью, а мне поручил отвезти полон и продать побыстрее. Он доверил мне, потому что я не раз делал такие дела, я умею хорошо обменять полон на серебро! Меня никто не обманет, ни один тролль! Я увез из Валаборга сорок таких девок, а эту, с красными волосами, я продал еще здесь, в этих краях, через три ночевки после Сюрнеса![39] Ты, Станислейв конунг, берешь за себя робу, которой цена марка серебром!

Теперь Велем наконец понял, кто перед ним. Тот самый рус по имени Грим, который увез продавать захваченный в Вал-городе полон еще до того, как соединенная дружина Домагостя и Одда Хельга разбила Иггвальда Кабана. Еще в Вал-городе они слышали причитания родителей, у которых отняли дочерей, — Иггвальд поспешил отобрать самых ценных пленниц, пока превратности судьбы не лишили его завоеванного. И даже здесь, в Свинеческе, он слышал о том, что Грим со своим живым товаром проезжал мимо четыре месяца назад. И Краса ему рассказывала, что именно он по пути продал ее Добше… Нет надежды на ошибку. Их обман раскрыт, они пропали…

А вот хрен вам на блюде! Велем шагнул вперед, отнюдь не собираясь сдаваться. Если он сейчас дрогнет, то погибнет сам и погубит Красу. Только бы она молчала!