Читаем Асканио полностью

Минут пять король молча разглядывал произведения Челлини. Казалось, дивные творения заставили его позабыть о творце. Заметив, что его окружили подстрекаемые любопытством дамы, Франциск I воскликнул:

— Посмотрите, да это просто чудо! Форма вазы так необычна и так смела! Бог ты мой, как тонка, как искусна работа в барельефе и рельефе! А красота этих линий: видите, как разнообразны и естественны позы людей! Взгляните-ка на эту девушку — так и кажется, что она вот-вот взмахнет рукой. Право, и в древности не создавали таких прекрасных вещей. Даже лучшие творения античных мастеров Италии не производили на меня такого сильного впечатления! Ну, посмотрите же на эту прелестную малютку: дитя утопает в цветах, шевелит ножкой. Все так живо, изящно и прекрасно!

— Вы великий король, ваше величество! — воскликнул Бенвенуто. — Другие осыпали меня похвалами, вы же меня понимаете!

— Покажите еще что-нибудь! — сказал король с жадным нетерпением.

— Вот медаль, изображающая Леду и лебедя. Я сделал ее для кардинала Габриэля Цезарини. Вот печать, на которой я выгравировал изображение святого Иоанна и святого Амвросия. Вот эмалированная рака…

— Неужели? Вы чеканите медали? — перебила г-жа д’Этамп.

— Как Кавадоне Миланский, мадам.

— Вы покрываете золото эмалью? — воскликнула Маргарита.

— Как Америго Флорентийский.

— Вы гравируете печати? — осведомилась Екатерина.

— Как Лантизко Перузский. Уж не думаете ли вы, ваше высочество, что мне достает таланта лишь на изготовление филигранных золотых безделушек и чеканку серебряных монет? Хвала Создателю, я умею делать все понемногу. Я недурно знаю инженерное искусство, дважды помешал врагу захватить Рим. Пишу сносные сонеты. И вы, ваше высочество, можете заказать мне оду. Я сочиню оду в вашу честь, право, не хуже самого Клемана Маро! Музыке отец обучал меня из-под палки. Эта метода пошла мне на пользу — я играю на флейте и на кларнете так хорошо, что, когда мне было двадцать четыре года, папа Климент Седьмой взял меня в свой оркестр. Кроме того, я изобрел способ изготовления пороха, умею делать превосходные самопалы и хирургические инструменты. А ежели вы, ваше высочество, поведете войну, то соблаговолите позвать меня. Вот увидите, я пригожусь вам — я метко бью из аркебузы и умею наводить кулеврину. На охоте мне случалось за один день подстрелить двадцать пять павлинов. В артиллерийском бою я избавил императора от принца Оранского, а ваше высочество — от коннетабля Бурбонского. Как видите, предателям приходится со мной несладко…

— Так чем же вы больше гордитесь, — прервал его молодой дофин, — тем, что убили коннетабля, или тем, что подстрелили двадцать пять павлинов?

— Ни тем, ни другом, ваше высочество… Ловкость, как и все другие таланты, дана нам Господом Богом, а я проявил ее, вот и все.

— А ведь я и не знал, что вы оказали мне такую услугу, — произнес король. — Значит, вы убили коннетабля Бурбонского? Как же это произошло?

— Бог мой, да очень просто! Войско коннетабля внезапно подступило к Риму и ринулось на приступ крепостных стен. Мы с приятелями пошли посмотреть, как идет бой. Выходя из дому, я случайно прихватил аркебузу. Доходим мы до вала. Вижу — делать там нечего. «Но не зря же я пришел!» — промелькнула у меня мысль. И вот я навожу аркебузу туда, где погуще и потеснее ряды, беру на мушку рослого воина — он был на голову выше всех — и стреляю. Он падает — выстрел сразу производит смятение во вражеских рядах. Оказалось, я убил коннетабля. Он был, как я узнал потом, выше всех ростом.

Пока Бенвенуто беспечно и непринужденно вел рассказ, дамы и вельможи почтительно расступались перед ним: все с уважением и чуть ли не со страхом смотрели на героя, не подозревавшего о том, что он совершил подвиг. Один лишь Франциск I остался рядом с Челлини.

— Итак, любезный друг, — промолвил он, — я вижу, что, еще не посвятив мне свое дарование, вы сослужили мне службу своей отвагой.

— Ваше величество, — с улыбкой ответил Бенвенуто, — по-моему, я родился вашим слугой! На эту мысль наводит меня один случай из моего детства. У вас на гербе изображена саламандра, не правда ли?

— Да, и девиз: «Nutrisio et extinguo»[1].