Читаем Ашерон полностью

– Я не люблю, когда кого-то свергают с пьедестала, это касается даже тебя. Скажем так, если ты когда-нибудь попытаешься навредить Артемиде, я расскажу ей о том, что ты натворила. Пока она в порядке, в безопасности и ты. Я клянусь.

Сатара вздернула голову, сбитая с толку его угрозой.

– Ты торгуешься со мной за защиту той самой свиноматки, которая лучше изобьет тебя, чем станет относиться к тебе с той же верностью, которую ты показываешь ей?

Ашерон пожал плечами.

– Я защищаю своего лучшего друга. Хорошо это или плохо, но я буду стоять за нее до конца.

Сатара покачала головой.

– Тогда мы с тобой договорились. Только надеюсь, ты найдешь нечто стоящее в ней, что оправдает такую твою преданность.

Он тоже на это надеялся. Но в отличие от Сатары, очень сильно сомневался в успехе. Последний раз, предупредительно взглянув на него, Сатара оставила его. Ашерон прошелся рукой по волосам, как будто пытался выкинуть из головы все произошедшее. Итак, у Артемиды было не меньше людей, желающих ее свержения, чем у его отца. Черт! Что было такого во власти, отчего все вокруг так жаждут ее? Почему людям всегда не хватает того, что у них уже есть? Почему семья и друзья должны отворачиваться друг от друга из-за чего-то столь безвредного, чего-то, что становится совсем неважным в вечности? Когда к кому-то проявляют любовь, как могут они впускать в свои сердца жадность и себялюбие? Он просто не мог этого понять. Любовь такая чистая и невинная, особенно когда она без условностей. Почему те, кто получают ее, не видят, каким прекрасным даром их одарили? Почему они используют любовь как оружие против того, кто им ее отдает? Так же, как Артемида делала с ним, а Стикс – с их отцом. Вот почему Ашерон так любит своего племянника. Апполодорусу нужно лишь внимание. И когда он обнимает и целует его мокрыми губками в щеку, то от него исходит чистая и приносящая радость любовь. В ней нет никаких тайных умыслов, и отдает он ее, не надеясь на какую-нибудь выгоду. Почему весь мир не может быть таким? И вот снова, кто он такой, чтобы задавать такие вопросы? Его собственная мать оказалась неспособна проявить к нему самое примитивное сострадание. Любовь, к сожалению, это слабость, которую тратят на тех, кто этого совсем не заслуживает. Ашерон схватил бутылку вина со стола и вытащил пробку. В ней нельзя было найти много утешения, но хоть что-то лучше, чем ничего. Боги знают, что для него больше нигде нет утешения. Может, ему нужно было согласиться на предложение Сатары? Но какую цену она назначила бы за это? Для всего в жизни была цена, за эту мудрость, он даже был готов поблагодарить Эстеса.

Ничего в этом мире не дается бесплатно. Ничего.

– Ашерон?

Он напрягся от звука голоса Артемиды. Ее нигде не было видно. Но он мог чувствовать ее, как шепот в его душе. Она проявила себя позади него.

– Прости меня, Ашерон. Я не должна была вести себя так с тобой.

– Тогда почему же вела.

Все еще оставаясь невидимой, она потерлась о его плечо.

– Я боюсь и позволяю своему страху руководить собой.

– Ты же ведь богиня.

– Я одна из многих и не такая могущественная, как другие. Ты знаешь, что они делают с богиней, когда лишают всех ее сил? Они отправляют ее на землю существовать среди смертных, которые обижают и смеются над ней. Ты этого хочешь для меня?

А почему бы и нет? Это то, что она постоянно проделывала с ним. К сожалению, он не был так жесток.

– Нет. Я хочу только лучшего для тебя, Арти. Но я очень устал, что ты все срываешь на мне. Я не безмозглая кукла, которую ты можешь бить, когда ты в расстроенных чувствах.

Артемида материализовалась, чтобы он смог увидеть искренность в этих прекрасных зеленых глазах.

– Я знаю и я пытаюсь. Правда. Просто будь нетерпеливым со мной.

– Нетерпеливым?

Она нахмурилась.

– Это неверное слово, не так ли? Я незнаю, почему путаю их иногда.