Улыбнувшись, она приняла ее и позволила закружить себя. Ее смех заполнил все пространство. Ашерон отчаянно хотел почувствовать ее радость. Но внутри у него ничего не было, кроме быстрого чувства облегчения от того, что она не швырнула его и не уселась сверху. Конечно, у него все еще шумело в голове от остатков корня Морфея, который он принял несколько часов назад. Настал тот момент, когда его тело стало спокойным и могло действовать без возбуждения или тошноты. Артемида прильнула к его груди и вздохнула, пока они кружились под медленную музыку. Боги, как же он хотел снова полюбить ее. Но в то же время, Ашерон так боялся этого. Каждый раз, когда его защита ослабевала, она причиняла ему боль. Если бы она только представила их миру, как друзей. Иди хотя бы позволила ему узнать, что он что-то да значит для Артемиды. Желая вернуть ее дружбу, Ашерон сглотнул.

– Арти?

– Да?

– Ты не хотела бы провести со мной завтрашний день?

Она счастливо улыбнулась.

– Я могу прийти за тобой утром.

– Не здесь. В Дидимосе.

Она отстранилась от него.

– Я незнаю, Ашерон. Нас кто-нибудь может увидеть.

Все всегда сводилось к этому.

– Ты же можешь принимать другие формы. Тебе не нужно выглядеть собой.

Она потерянно вздохнула.

– Почему это так важно для тебя? Почему не остаться здесь со мной?

Не говори этого… Но он уже не мог остановиться. Наркотики не позволят держать ему язык за зубами.

– Я не чувствую себя здесь человеком.

Она нахмурилась.

– Что?

Ашерон отошел на шаг от нее в нерешительности. Часть него не хотела говорить ей правду, а другая устала уже скрывать все от нее.

– Пребывание здесь заставляет меня чувствовать себя домашней собачкой. Это похоже на жизнь в доме моего дяди на Атлантиде. Мне не разрешается покидать твою спальню, пока ты со мной. Я не могу выйти наружу без твоего разрешения. Все это так унизительно.

– Унизительно?

Она прищурила глаза.

– Ты в храме богини на Олимпе. Как это, во имя Зевса, может тебя унизить?

Ты. Шлюха. Судя по тону, ее слова были равнозначны тому, о чем только что подумал. Они ранили его, как нож в сердце.

– Прости меня, акра. Не в моем положении просить тебя об одолжениях.

Артемида скривила губы.

– О, прекращай с этим слезливым тоном. Я ненавижу, когда ты его используешь. Просто убирайся.

Он немедленно был выброшен в свою комнату. Ашерон осмотрел простую обстановку и темные тени.

– Как же я устал от этого.

Отчаянно стремясь хоть что-нибудь изменить, он схватил плащ и покинул дворец, отправившись в город. Ашерон не останавливался, пока не дошел до дома Меруса и Элени. Ашерон увидел мерцание очага за закрытыми ставнями и представил, как они там вдвоем смеются и обнимаются. Семья. Он знал это слово, но совсем не понимал его смысл. Каково это, когда тебя ждут дома, когда ты знаешь, что есть человек, готовый за тебя умереть? Ты никогда не найдешь этого здесь. Ашерон осмотрел пустынную улицу и вспомнил день, когда отец выгнал его из дома Эстеса. Он бродил месяцами, пытаясь найти хоть какое-нибудь место, чтобы передохнуть, пытаясь найти работу. Никто не хотел нанимать его. По крайней мере, для чего-то другого, а не для проституции. «Ты такая симпатичная вещица… Давай найдем такому телу полезное применение…». Ашерон съежился от горьких воспоминаний, которые всегда его преследовали. Я хочу обо всем забыть. И он попытался найти из всего этого выход. Ашерон проходил город за городом, деревню за деревней, и везде ничего не менялось. Некуда было идти, и никто не хотел его на дольше, чем занимал у них акт насилия над Ашероном. Единственной причиной, по которой он вернулся сюда, было воспоминание о его сестре и о том единственном лете, когда он чувствовал себя человеком, а не предметом. Почувствовав тошноту, Ашерон взглянул на холм, где дворец мерцал, как магическая звезда. Эти атлантские голоса все еще шептали ему. «Приди к нам, Апостолос. Приди домой…». Ашерон горько рассмеялся.

– Зачем? Чтобы вы меня отымели, как и все остальные?

Ему некуда было идти, никакого спасения от этих мучений. Единственное, почему он все еще хотел жить в этом мире, было двое людей, которые никогда не судили его. Рисса и Апполодорус. Сжалятся ли боги над ним, если он потеряет и их? Ашерон никогда не сможет продолжить жить дальше, если они покинут этот мир без него.

Глава 47

– Я незнаю, что там между вами с малышом происходит, но ты самая замечательная нянька на свете.

Ашерон рассмеялся от слов Риссы, когда она забрала из его рук Апполодоруса. Никто из них не мог понять, почему присутствие Ашерона так успокаивает его племянника, но нельзя было отрицать того, что каждый раз, когда Апполодоруса что-то беспокоило, он успокаивался лишь с Ашероном. На самом деле, Рисса стала приносить его к нему регулярно каждую ночь, чтобы хоть немного поспать.

– Ты знаешь, что можешь оставлять его со мной в любое время. Знаешь, мы так хорошо с ним ладим, потому что живем на одной волне.

Ашерон взъерошил мягкие волосики на голове племянника. Улыбаясь, Рисса завернула Апполодоруса в простыню.