Читаем Артист полностью

Примерно через час внизу показались горы, покрытые зелёной массой деревьев, Сергей ещё набрал высоту и теперь двигался на ста сотнях футов, или трёх километрах. Высоту он старался набирать постепенно. Расстояние от самолёта до земли оставалось прежним, даже чуть уменьшилось, и пассажиры ничего не замечали. Мурочка и Базиль строили планы, что они сделают со своими деньгами, а Лиза уснула. Травин воспользовался облачностью и поднял самолёт ещё выше, до трёх с половиной тысяч, манёвр не вызвал подозрений. Он старался дышать как обычно, размеренно и неглубоко, на такой высоте содержание кислорода в воздухе не изменялось, а вот самого воздуха становилось меньше почти на треть, обычно человек начинает вдыхать часто и глубоко, отчего эффект получается обратный – содержание кислорода в крови только падает. Услышав, как позади кто-то зевнул, Сергей улыбнулся. Ещё через пять минут Мурочка пожаловалась на головную боль и тошноту.

Травин тоже зевнул, широко и громко.

– Недостаток кислорода, – объяснил он, – ничего страшного. У меня тоже голова болит, но снизиться мы пока не можем, горы под нами, до моря дотянем, а там уже пойдём на двух тысячах футов, надышимся.

На какое-то время его слова грабителей успокоили, в «юнкерсе» не было предусмотрено кислородных масок, посадить самолёт и пристрелить Травина пассажиры не могли, им приходилось терпеть и верить ему на слово. Но симптомы нарастали, женщина пожаловалась, что у неё двоится в глазах, Сергей предложил ей лечь и глаза эти закрыть, что она и сделала. Базиль пока держался и, видимо, что-то заподозрил. Потому что он перебрался на переднее сиденье и нацелил на Травина пистолет.

– А ну снижайся. Будешь дурить, упадём все вместе, – пообещал он.

Сергей кивнул. И резко распрямил руку, впечатывая кулак в лицо франта. Тот выстрелил, пуля пробила обшивку, через дырку засвистел воздух. Но Травин уже бил Базиля головой о приборную доску, нескольких ударов хватило, чтобы тот потерял сознание. Сергей оглянулся – Мурочка и Лиза лежали на диванах, свесив руки и открыв рты.

На «юнкерсе» стоял простейший автопилот модели Лоуренса Сперри, соединявший рули высоты с механическим альтиметром. Травин отметил, что до ближайшего облака ещё минут десять, и решил рискнуть. Он перевёл рычаг в крайнее верхнее положение и вдавил его, механизм щёлкнул, самолёт чуть нырнул, но сразу выровнялся. Первым Сергей связал Базиля, тот пытался прийти в себя, мычал и даже сопротивлялся, пришлось ещё раз приложить его кулаком по голове. Потом пришёл черёд Мурочки, её Травин привязал к подельнику так, чтобы они и шелохнуться не могли. Проверил у Лизы пульс, подложил ей под голову сложенный мешок, а потом разблокировал управление и развернул самолёт.

* * *

Ко вторнику всё яснее проступали приметы окончания курортного сезона. В ротондах, галереях и открытых залах ощутимо меньше стало отдыхающих, они спешно покидали город, уезжая кто куда, утренний поезд из Кисловодска через Ростов в Москву был забит под завязку. Из северных районов страны прибывали беспризорные, городская милиция с ног сбилась, отлавливая малолетних бродяжек возле грузовых составов. Профсоюзные здравницы тоже пустели, на зарядку выходила едва ли половина обычного контингента. Экскурсовод Маруся жаловалась, что скоро некому будет показывать грот Лермонтова, и что доход молодой семьи ощутимо упадёт, и что Ляпидевский, гад, похоже, ей изменяет. Теперь она заняла место курортной дамы и встречала немногочисленных гостей.

В полдень, после проливного дождя, наконец выглянуло солнце. Травин сидел в полупустом зале ресторана, что расположился слева от Провала, и курил, напротив него Кольцова с ножом и вилкой терзала баранью котлету.

– Бушман сказал, что всех, кто напал на аэродром, поймали, их твоя подружка веснушчатая сдала.

– Так теперь снова Бушман, а не Шуля? – уточнил Сергей.

– Не твоё дело, – покраснела Лена, – и вообще, ты тоже хорош, влипаешь во всякие истории, а расхлёбывать приходится мне. Если бы не я и Шуля, сидеть тебе в камере.

Тут Кольцова была права. После того, как самолёт приземлился на аэродроме в Минеральных Водах и к месту посадки подоспели сотрудники окружного отдела ГПУ, перед Сергеем возникло знакомое по поезду лицо пьяного хама, только теперь этот хам был трезв, вооружён и при исполнении. Травина арестовали первым в качестве главного подозреваемого, а Мурочку и Базиля приписали к свидетелям, те к тому времени давно пришли в себя и пытались освободиться от узлов. Хорошо, что Кольцова видела всё, что происходило на аэродроме, и рассказала Бушману, её слова подтвердил один из чекистов, которого только ранили.

– Советский суд разобрался бы, кто из нас вор, – не совсем уверенно протянул Травин.