Читаем Артемис Фаул полностью

Это стало последней каплей. Парни взвыли и разом набросились на нахала. Будь они повнимательнее, то могли бы, между прочим, заметить, как за какую-то секунду до стычки их обидчик слегка присел, сместив свой центр тяжести вниз, что говорило об опыте. А еще они могли бы заметить, что ладони, которые он вытащил из карманов, и формой, и размерами сильно напоминают лопаты. Но никто ничего не заметил – каждый был занят тем, что следил за товарищами, не желая оказаться с противником один на один.

В чем задача отвлекающего маневра? В том, что он должен отвлекать. Потасовка должна быть массовой и шумной. Тогда как Дворецки работал иначе. Он скорее предпочел бы подстрелить этих джентльменов с расстояния пятисот метров дротиками со снотворным. Ну а если уж контакт с противником неизбежен, пара ударов большим пальцем в нервный узел у основания шеи – и все шито-крыто. Никто даже мяукнуть не успел бы. Но тогда вся затея потеряла бы смысл.

Поэтому Дворецки постарался забыть все, чему его когда-то учили, и, завопив, как дьявол, пустил в ход самые вульгарные приемы, какие только используются в уличной драке. Впрочем, вульгарные – это еще не значит неэффективные. Наверное, какой-нибудь шаолиньский монах и смог бы разглядеть за этими нарочито гротескными выпадами нечто иное, но парни такого опыта явно не имели. Кроме того, если уж говорить честно, они были не вполне трезвы.

Первого противника Дворецки остановил сильным ударом снизу, после чего сшиб лбами двух следующих парней, точь-в-точь как в каком-нибудь дешевом боевике. Четвертого докера Дворецки – к вящему своему стыду – просто пнул ногой в развороте. Но самый показательный прием достался последней паре. Слуга Артемиса ухватил обоих ребят за широкие отвороты роб, перекатился на спину и что было сил швырнул докеров в гавань. Послышался громкий всплеск, сменившийся яростными воплями. То, что надо.

Две автомобильные фары вынырнули из черной тени грузового контейнера, и большая черная, официального вида, машина с воем понеслась по причалу. Таможня вышла на ночную охоту, взбудораженная необычным шумом. Дворецки с мрачным удовлетворением усмехнулся и нырнул за угол. Его уже и след простыл, когда таможенники, размахивая своими жетонами, принялись опрашивать потерпевших. Но что толку? «Здоровенный, как вон тот ангар», – вряд ли подобное описание поможет отыскать ночного смутьяна.

Вернувшись к машине, Дворецки обнаружил там своего хозяина. Артемис тоже выполнил все, что задумывал.

– Неплохая работа, – заметил он. – Хотя твой наставник по боевым искусствам, наверное, волчком вертится в своем гробу. Ногой в развороте!.. Да как ты мог?

Дворецки прикусил язык и дал задний ход, выводя машину с деревянного настила. Проезжая по эстакаде, он не смог удержаться и все-таки выглянул в окно – полюбоваться на учиненное им безобразие. Чиновники как раз вытаскивали из грязной портовой воды промокшего насквозь докера.

Интересно, зачем понадобилась Артемису вся эта суматоха? Но задавать какие-либо вопросы было бесполезно. Хозяин никого не посвящал в свои планы – до поры до времени. Зато когда подходящий момент наступал, то наступал он окончательно и бесповоротно.

На трясущихся ногах Крут вылез из капсулы. В прежние времена такого не бывало. По правде говоря, в прежние времена все было куда хуже. В эпоху котелков и дубинок не существовало ни удобных полимерных ремней, ни хвостовых стабилизаторов, не говоря уже о мониторах, через которые ты мог следить за своим полетом. Полагаться можно было только на шестое чувство, ну и на волшебство, разумеется. В каком-то смысле Крут предпочел бы, чтобы все оставалось как прежде. Но, увы, наука вытесняла магию повсеместно.

Нетвердой походкой он двинулся к терминалу. Поскольку Тара считалась своеобразной туристической Меккой, оборудовали ее соответственно: зал ожидания был самый современный из существующих. Из одной только Гавани сюда прибывало по шесть капсул в неделю. Естественно, не на выбросах магмы. Платящие большие деньги туристы тряски не любят и готовы сносить ее в одном-единственном случае – при нелегальных поездках в Диснейленд.

Холм был битком набит волшебным народцем, который прибыл сюда на полнолуние, и задержка рейсов вызвала всеобщее негодование. Молодая девушка из спрайтов пряталась за билетной стойкой, осаждаемой толпой разгневанных гремлинов.

– Я-то тут при чем? – отбивалась билетерша. – И бесполезно меня зачаровывать, вон эльф, который все это устроил, с ним и разбирайтесь. – И дрожащим зеленым пальцем она указала на приближающегося майора.

Разъяренные гремлины повернулись было к Круту, но, углядев на его бедре бластер, тут же развернулись в другую сторону и сделали вид, будто любуются роскошными интерьерами.

Крут схватил со стойки микрофон и вытащил его на всю длину провода.