Читаем Артамошка Лузин полностью

Артамошка выбил комок из рук Данилки. Комок упал к ногам. Узкие щелки глаз Чалыка расширились, брови вздрогнули, и светлые бисеринки посыпались одна за другой, оставляя на измученном, грязном лице его светлую дорожку.

Птицей встрепенулось сердце Артамошки. Дергая за рукав опешившего Данилку, Артамошка торопливо шептал:

— Не надо, Данилка, пошли, пошли… Смотри, караульный схватит!

— Да-да! — загромыхал чей-то раскатистый бас чуть не над самым ухом Артамошки.

Данилка и Артамошка едва успели отскочить в сторону и припали к земле. К пленникам, опираясь на посох, важно шагал сам правитель городка. Рядом с ним шли две женщины, письменный голова и воеводский поп.

Молоденькая женщина, с острой, как у мышки, мордочкой, густо нарумяненной и набеленной, в шелковом кафтане, расшитом золотой парчой, в мягких сафьяновых, татарской работы сапожках, высокая и стройная, шла рядом с правителем. Она весело смеялась. А рядом тащилась, кряхтя и охая, старуха. Она строго поглядывала на молодую женщину:

— Не гоже молодке на зверье лютое засматривать, не гоже! Куда сладше сидеть в светлой горенке…

Молодая, капризно вздернув плечиком, ответила:

— И нисколь не страшусь! Нисколь!

Подошли к пленникам. Никто из них не поднял головы, никто не пошелохнулся. Правитель ткнул посохом Саранчо в грудь:

— А ну, покажись молодке, пусть подивится! Покажись!

— Страшенное обличье, не богово творение… — забормотал поп и, отвернувшись, украдкой закрестился.

— Государю подарочек. Вот-то удивится! — рассмеялся правитель.

Письменный голова слегка склонил голову. Молодая женщина быстро повернулась на каблучке и носком своего сафьянового сапога ткнула Учана:

— Ребеночек? Пусть покажет!

Пленница судорожно сжала руки и, дрожа, изогнулась, прикрывая всем своим телом ребенка.

Когда молодая женщина отошла, пленница подняла голову, открыла рот, высунула язык и положила на него палец.

— Еды требует, — объяснил письменный голова.

Молодая женщина с притворной добротой вздохнула:

— Дай, дай, посмотрим. Это так забавно.

Правитель, повернувшись, крикнул:

— Артамошка! Артамошка!

— Нету его! — донесся голос.

Правитель сдвинул брови.

Артамошку колотило от страха. Правитель послал казака. Казак принес большой кусок мяса.

— Дай ей, — показал правитель на Талачи.

Данилка ткнул Артамошку в бок:

— Смотри, мяса дали!

Талачи с жадностью смотрела на кусок, хотела вцепиться в него зубами.

— Сколь алчны! — забормотал поп.

Все напряженно ждали. Но пленники не прикасались к мясу.

— Ну, ешь! — крикнул правитель, слегка ткнув посохом Талачи.

Ждали, ждали, так и не могли дождаться почетные гости, как лесные люди на их глазах будут есть мясо. Талачи тяжело дышала, от запаха мяса темнело в глазах. Она оглянулась, сверкнула глазами, потянула рукой кусок. Вскочил Саранчо, вырвал мясо из рук Талачи и бросил под ноги самому правителю.

Попятился тот, вытаращил глаза, застыл, багровея от злости:

— Отобрать, бросить псам!

— Вот это да! — шепнул Данилка и закрыл лицо руками.

Почетные гости ушли. По-прежнему сгорбившись, сидели пленники.

— Бежим! — дернул за рукав Данилку Артамошка.

— Куда?

— Нет, я один сбегаю, — передумал Артамошка. — Сиди здесь, — и скрылся.

Недолго ждал Данилка, Артамошка вернулся быстро. Грязная рубаха его оттопыривалась большим пузырем. Артамошка снял свою засаленную шапку и стал выкладывать из-под рубахи куски хлеба, плохо обглоданные кости. Всю эту еду достал он в поварне, на отвальном столе.

После ухода правителя караульный казак присел на бревно и прислонился спиной к стене. Его одолевала дремота. Куда убегут пленники! Забор высок, собаки злы.

Когда у караульного казака низко опустилась голова, Артамошка подполз к Чалыку, высыпал из шапки все куски на кожаную подстилку и осторожно отполз в сторону.

Чалык поднял голову и с удивлением посмотрел на Артамошку.

— Ешь, ешь! — шептал Артамошка и показывал на рот.

Чалык улыбнулся. Артамошка обрадовался. Чалык взял корочку хлеба, быстро ее проглотил. Прижавшись друг к другу, пленники склонили низко головы.

— Едят! — радостно забилось сердце у Артамошки.

— Едят? — удивился Данилка. — А может, старый все побросает.

— Нет, — уверенно сказал Артамошка и облегченно вздохнул.

В это время послышался шум и чьи-то шаги. Казак вскочил.

Артамошка и Данилка юркнули за бревна, скрылись в вечерней полумгле.

Моросил дождь. Стояла весенняя распутица. Летели дни, недели. Пленников все не отправляли в Москву. Их перевели под дощатый навес: боялся правитель, что погниют под дождем на них одежды меховые, не в чем им будет предстать перед великим государем.

Артамошка каждый вечер бегал к пленникам и крадучись, как вор, носил им скудные объедки из воеводской поварни. Сам не зная почему, полюбил Артамошка Чалыка. Быстро они сдружились.