Читаем Арт-галерея полностью

Но Дмитрий, тогда ещё не именовавшийся Олеговичем, упрямо принялся за строительство, понимая, что семья должна иметь жилище с крепкими стенами, что у них через год-другой родятся дети, а потом с течением долгих лет появятся и внуки. И им нужен хороший надёжный и прочный (на что в бесконечных спорах Снежаночка ехидно замечала: «Как у поросёнка Наф-Нафа!») дом, что ненаглядным крошкам обязательно надо играть на шёлковой изумрудной лужайке, есть тёплую сладкую клубнику с грядки и пить компоты из собственноручно выращенной чёрной смородины.

– А вот там я посажу сливы и алычу, – обещал молодой муж, указывая рукой куда-то за груду строительного щебня.

– Давай! – поощрительно поддакивала ему Снежаночка, критически и с плохо скрываемым отвращением глядя на стройплощадку.

За душой у неё лежал увесистый булыжник, который она поначалу предпочитала не демонстрировать.

Но получалось так, что прекрасным субботним солнечным июльским утром Снежаночка просила отвезти её на пляж, а несгибаемый Дмитрий отправлялся на стройку возводить дом, используя только что купленный хороший качественный цемент. И эта акция ещё больше приближала пару к завершению негармоничных отношений.

Противоречивость их с мужем личных устремлений привела к тому, что Снежаночка возненавидела сами слова «цемент» и «бетон».

– Почему я должна терять время на стройке? Я не хочу сидеть среди твоих кирпичей и песка. Жарко – все едут к морю – купаться и загорать. Посмотри, какая погода! Может, завтра дождь пойдёт! – возмущалась она как истинная молодая рижанка. – Так и лето кончится! Зачем тебе этот дом? Нам есть, где жить: хочешь – у тебя, хочешь – у меня!

В родительских квартирах им были отданы отдельные комнаты, но молодые люди пока не определились до конца, где остановиться, и путешествовали с одного места на другое. Дмитрий, тогда ещё не именовавшийся Олеговичем, прекрасно сознавал, что его упрямство Снежаночку нервирует, но не обращал внимания на девочкины капризы и упорно делал своё дело, надеясь, что когда-нибудь она повзрослеет и должным образом оценит его самоотверженность и трудолюбие. К тому же у них будет красивый и удобный двухэтажный дом с садом, баней и гаражом.

Не учёл он только того, что прочность бетона и терпения – вещи разные, несопоставимые и ненадёжные, а шаткие взаимоотношения, как и тщательно возводимое сооружение, могут рухнуть. В данном случае всё и рухнуло – не выдержавшая строительных катавасий Снежаночка к концу года, проведённого в обременительном браке, подала на развод. Они не выясняли отношений и даже ни разу не поругались, просто расстались по причине органического Снежаночкиного неприятия проблем бетонирования и общего несходства характеров.

А теперь, двенадцать лет спустя, утончённая интеллектуалка Снежаночка стояла перед отвергнутым и недоумевающим Дмитрием Олеговичем и властно-убедительно объясняла по телефону кому-то из рабочих, какой марки цемент надо купить.

Она закончила разговор, сунула гаджет в карман и увидела наконец Дмитрия, для неё никак не Олеговича.

– О! – живо и экспрессивно, как будто получила неожиданный презент, воскликнула харизматичная Снежаночка и засмеялась. – Привет, Митька! Ты откуда здесь?

В этом была вся его первая жена – она умела делать отношения простыми, милыми и очаровательными.

Митька в мгновение ока утратил отчество, важный вид, сразу оттаял, превратившись в того же мальчишку, и обрадовался встрече ещё больше.

Фактически расстались-то они друзьями. Просто не нашедшими консенсуса в вопросах организации строительства и досуга. К тому же о судьбе друг друга они в общих чертах от знакомых знали. Прошло более десятка лет. У каждого всё было в порядке – новые семьи, дети, дома.

– М400, говоришь! – прокомментировал Снежаночкину тираду после приветствия Дмитрий, переставший именоваться Олеговичем и сделавшийся теперь просто Митькой, и тоже засмеялся. – Ты откуда таких слов набралась?

– Ремонт! – объяснила Снежаночка. – Первый этаж переделываем, камин строим.

– «Ну вы, блин, даёте!» – известным киношным клише заметил просто Митька. – Ты мне, плебею, такое и произносить в своём обществе запрещала!

– Да брось ты! Правда? – ласково спросила Снежаночка, и с этими её словами давний конфликт исчез и растворился в беспощадном времени, которое стирает все мелочи, легко превращая неразрешимые противоречия в глянцевые пасторальные открытки и подсвечивая изображение тёплой прелестью юности.

Пара отправилась к кассе, расплатилась за покупки и проследовала в ближайшее кафе в том же торговом центре.

– Знаешь, Митя, – сразу без предисловий и ненужных исторических сентиментальных экскурсов попросила Снежаночка, заглядывая бывшему мужу в глаза, – расскажи-ка мне про железобетонные перекрытия и каминные топки!

– Ух ты! – восхитился Митя, разглядывая любимое лицо. – Раньше ты всё больше про Пушкина вспоминала. Как там было?

Он даже наморщил лоб, закатил глаза и не очень уверенно процитировал с вопросительной интонацией:

– «Что пройдёт, то будет мило»? А неплохо ведь было, правда?