Читаем Аромат крови полностью

– Собираетесь делать предложение госпоже Агаповой?

Эгисиани замялся, но объяснил: положение сложное. Клавдия, конечно, женщина страстная, даже слишком. Но старше его на тринадцать лет. И с деньгами у нее что-то непонятное. Обещает, что вскоре после конкурса красавиц она ни в чем не будет нуждаться. Очень хочет для этого победить. Как только все прояснится с финансами, он, как честный человек, сразу сделает предложение.

– Победа в конкурсе ей деньги принесет?

– Как-то так… Нэпонятно… Нэ знаю. Но похожэ на то… Она не говорит, только смэется. Говорит: скоро все харашо будет. Побэдить очень хочэт. Клавдия сказала, что скоро в Парыж уедэм. Там жить будем. Вэрю ей. Пачэму нет? Зачем здэсь жить, кагда в Парыжэ можна. Там веселэй.

Новость была столь удивительной, что Родион забыл про князя и предался размышлениям. Логика с удвоенной силой тащила за нить. Видно, глубоко уходит в Эреб, застряли, не вылазит.

Князь, как хороший мальчик, терпеливо ждал. Наконец Ванзаров очнулся:

– А сейчас у нее деньги есть?

– Есть. Но мало. В абрэз живет. Долга нэт теперь?

– Так… Сейчас… Что вы делали вчера и второго дня между третьим и четвертым часом?

Эгисиани потупился:

– Здэсь играл. Дэнег надо было… Вот маркэр видел, у него спросите. Слово князя!

Против такого аргумента любая логика бессильна. Простив долг, Ванзаров строго приказал об этом разговоре никому не сообщать. Особенно госпоже Агаповой. А то ведь продление паспорта такая тонкая вещь… Но Анзор и так на все был согласен. Слово князя, хоть нищего, дорого стоит.

Настенные часы отбили без четверти два.

Рыцарь сыска заторопился. Был он энергичен, силен и пребывал в отличном расположении духа, даже голодные видения отступили. И угрызения совести, что нагло обставил мальчишку, не мучили. А нечего за деньгами охотиться! Так ведь?

Мирный прохожий, которого нелегкая занесла бы этим утром в Косой переулок, наверняка бы решил, что ожидается визит лица императорской крови, не меньше. Только для спокойствия знатных особ не жалко понатыкать через каждые десять шагов городового, а за кустами разместить филеров в штатском, тщательно следящих за окрестностями. А еще и юнец в фуражке Министерства внутренних дел бегает то во двор, то обратно. Наверно, самое секретное задание выполняет. Глянет на это прохожий и пойдет себе от греха подальше.

Что и говорить: охрана тыльной стороны «Помпей» с прилегающим переулком исполнена с возможным усердием. Осмотрев позиции своего воинства, Родион остался доволен. Конечно, он предпочел бы тихую и незаметную засаду, но рисковать еще одной жизнью не имел права. Когда логика не справляется, приходится применять грубую силу. А что может быть грубее замерзшего городового? Такой и мухи не пропустит.

Николя, разгоряченный частыми рейсами между переулком и двором, подбежал счастливо запыхавшийся и доложил, что порядок полный, новых трупов нет и уж больше не предвидится. Потому, что взяться им неоткуда. Сам же готов к новым подвигам, что ему теперь прикажут? Выразив благодарность за усердие, Ванзаров приказал действовать в том же духе и направился через двор в концертный зал. Коля увязался следом, умоляя, что будет тих и полезен, как обычно. И вообще без него никак нельзя.

При дневном свете двор производил иное впечатление. Настолько мирный и обыденный, что казалось, пройдут века, а в нем ничего не поменяется. Дорожки, тщательно и густо посыпанные песком, потемнели от частого хождения, свалка, припорошенная снегом, и замерзшие помои рядом с кухней – что может быть будничней и скучней? Откуда тут взяться трупам? Однако же брались. На всякий случай Родион принюхался. Воздух пропитан необъяснимым букетом уличных запахов с ноткой морозной чистоты. Но и только. Как Лебедев услышал запах крови? Наверняка великому Аполлону померещилось.

Пройдя сквозь служебный вход, Ванзаров без труда добрался до главного зала «Помпей». Гривцову было сделано строжайшее внушение, как полагается себя вести и что делать, а именно: рот – на замок, сидеть тише мыши. Оруженосец поклялся умереть, но исполнить долг. Верилось с трудом, но делать нечего. Парочка незаметно проскользнула в боковую ложу, из которой видно все, а наблюдателя скрывают толстые портьеры.

Дежурные бра по бокам зала освещали только партер. Участницы конкурса расселись неплотной кучкой в средних рядах кресел. Одиннадцать милых барышень старались держаться независимо, но посматривали, изучая, кто в чем пришел. Клавдия Васильевна разместилась подальше от дочери. Или Влада Ивановна так поступила. Однако в этот раз не опоздала. Занавес был поднят, обнажая пустое и темное нутро сцены. Смотреть не на что, декорации для вечернего представления виднелись размытыми силуэтами. Конкурсантки сидели тихо, слушая речь своего вождя.

Выбрав центральное место в широком проходе, разделявшем зал на два сектора, госпожа Маслова старательно внушала прописные истины. В первую очередь – двум новеньким участницам, занявшим освободившиеся вакансии.