Читаем Арнольд полностью

«Я такой же нормальный человек, — повторил Арнольд. — Почему же люди подсмеиваются надо мной? Только потому, что я самый большой и самый сильный человек в мире?» «И самый красивый», — рискнул я высказаться. «И самый красивый», — согласился Арнольд. (Если вы пожелаете оспорить что-либо из вышесказанного, Арнольд будет счастлив разрешить с вами этот вопрос в любое время и в любом месте по вашему выбору.) Бугристо-мышечная жизнь Арнольда состоит из странствий по свету, заполненных показательными выступлениями, как у «Мисс Уорлд», и предложениями сняться в кино в роли Геркулеса, Тарзана, Язона или Самсона. Есть, конечно, и изрядное количество неудобств. Сначала, когда люди встречаются с ним, они не вступают в дискуссию об амплитуде и частоте нервных импульсов. Толчок сюда, тычок туда. Некоторые даже вместо привстствия позволяют себе веселый удар поддых. И удивляются обнаружив, что это причиняет ему боль. Еще одно затруднение состоит в том, что множество девушек сегодня вовсе не сходят с ума от крупных мужчин-самцов. Они предпочитают кого-нибудь послабее. Но самое печальное для Арнольда — это то, что худосочные люди — как вы и я — вечно задирают его. Никогда бы не подумал, что какой-то там таксист может послать Арнольда подальше с его шестипенсовиком на чай. Или билетер в кино в здравом уме и доброй памяти укажет Арнольду на хвост очереди, когда он придет туда посмотреть «Мэри Попинс». Но они делают это, храбрые ребята. Они же делают это. Арнольду, чтобы выжить, нужны яйца, молоко, мясо, концентрированная пища, а из напитков — ничего, кроме пива. Он ест почти в три раза больше, чем большинство людей. «Надеюсь, вы не собираетесь, расставшись со мной, написать, что у меня, как это там у вас говорится, мозги без мяса?» — спросил Арнольд. «Вы имеете в виду мясо без мозгов?» — осведомился я «О, — сказал Аронольд, — вы очень любезны». Прочитав статью Кристофера Уорда, Арнольд был вне себя от ярости. Его попеременно то покровительственно похлопывали по плечу, то откровенно высмеивали. Его английский передразнивали, к его профессии отнеслись пренебрежителыю, а сам он, Арнольд Шварценеггер, был выставлен на посмешище. Ему, не имевшему опыта общения с британской прессой и подкошенному плохим знанием английского языка, ни на йоту не удалось произвести нужное впечатление, проявить свою истинную натуру. В ярости Арнольд поклялся Рику Уэйну, что никогда больше не позволит какому-то журналисту выставлять его дураком. Тем не менее, эта статья определила отношение Арнольда к прессе и предрешила его последующий подход к своему собственному имиджу и рекламе. Даже на этом этапе, несмотря на ограниченное знание английского и новизну своего статуса, он попытался продиктовать журналисту, что и как о нем следовало бы написать.

И хотя Арнольду не удалось навязать свою волю этому журналисту — одному из первых, который встретился ему на пути, он мог утешаться тем, что Кристофер Уорд, по крайней мере, правильно написал его имя. Покуда этого было достаточно, а в не столь далеком будущем Арнольд, уже в совершенстве овладев английским языком и тонкостями саморекламы, будет использовать прессу эффективнее, чем, пожалуй, какая-либо другая знаменитая личность эпохи. Арнольд, казалось, безмерно наслаждался своим новообретенным статусом. Приблизительно в то же время, когда Кристофер Уорд опубликовал свою статью, он поехал в Ньюкасл, на север Англии, чтобы выступить в качестве звезды в шоу, организованном Джоном Ситроуном — его будущим соперником на конкурсе «Мистер Вселенная — 1968». Жил он в доме Ситроуна на Честерли-стрит, всего в восьми милях от Ньюкасла. Ситроун рисует характерную картину короткого пребывания там Арнольда: «Он с трудом изъяснялся по-английски. Демонстрируя себя, говорил каждому: „Посмотрите-ка на самые большие плечи в мире“ — и добавлял: „Я собираюсь в Америку, чтобы стать одним из самых знаменитых людей в мире“. Мы не были состоятельными людьми, и он буквально разорил нас». В 1968 году поступили новости и от домашних Арнольда из Австрии: 2 февраля невеста Мейнарда Эрика родила сына Патрика. К этому времени они еще не вступили в брак поскольку, по словам Эрики, Мейнард не желал остепениться, Мейнард также тайно — Арнольд узнал об этом только через три года — назвал Арнольда крестным отцом Патрика. А когда Арнольд выяснит правду, выбор Мейнарда приобретет особое значение и обнажит новую грань загадки, которую представлял собой к этому времени Арнольд.