Читаем Армия Солнца полностью

Эта последняя фраза была сказана вовсе не для красного словца. Клиентам в буквальном смысле предстояло двигаться след в след за ним. Улицы Локтаса, особенно в полдень, отличались особой непроходимостью. Сюда, за крепостные стены, свозили свой товар крестьяне и фермеры из окрестных деревень и хуторов, приезжали бизнесмены из других городищ, здесь тусовались здешние фабриканты, торговцы и ремесленники, здесь же с выпученными органами зрения сновали вездесущие туристы, привлеченные лихой славой Зин-курии. К этой пестрой многоцветной толпе подмешивалось несметное количество разнообразной домашней скотины, кассовых аппаратов, повозок, бочек, холодильников, лотков, витрин, тачек, миксеров, мангалов и прочих достижений высокоразвитой цивилизации. Пробираться сквозь весь этот плотный, вяло двигающийся поток можно было только благодаря врожденной наглости, несгибаемому упорству, внушительным размерам, солидной внешности и мощным мускулам.

У Накуши имелись все эти добродетели полноценного зинкурийца, и потому проблем с преодолением препятствий не возникало. Он ловко просачивался сквозь живую стену, быстро продвигаясь к намеченной цели, умудряясь при этом не наступать на помет кротнегов, данжсов и клубиров. Городские ароматы не вызывали у него, само собой, ни малейшего отвращения, но грязи на обуви он не любил – еще в юности, в маркграфских армейских казармах, в него крепко вбили привычку к гигиене обуви. Обувью вбивали. Обутой на ноги сержантов.

Подцепленные эрсы, в отличие от привыкшего к полуденной толкотне коренного обитателя, несмотря на все свои старания, не очень-то удачно справлялись с задачей сохранения чистоты обуви. Они поминутно останавливались и с досадой рассматривали подошвы дорожных сапог; при этом вспоминали чью-то мать.

ЗЕМЫ, черт побери! Всегда отыщут кого-нибудь, виновного в допущенных ими оплошностях,. Как правило, мысль о том, что лопухнулись они сами, в головы этих напыщенных тварей никогда не приходит. Зато они твердо уверены в том, что достигнуть намеченной цели будет намного легче, если словесно потрясти кости чьей-то родительницы женского пола или упомянуть в своих пространных речах некоторые части тела, искусно приткнув после каждой лексической единицы синоним процесса размножения. Сквернословя сами, они умудрились заразить этой глупой привычкой почти весь разведанный космос. Еще одна гадость, которую иные от них подцепили… даже зинкурийцы, ч-черт побери!

Бесчисленные глаза разношерстной толпы пялились на пару эрсов, как на каких-нибудь —мутантов или прокаженных. Хотя нет, и те и другие все-таки вызывали куда меньше отрицательных эмоций, нежели земы. Глаза людей вспыхивали ненавистью, некоторые тут же снова гасли, но многие продолжали гореть. Самые решительные старались как бы невзначай задеть, толкнуть, пихнуть эрсов. Мерзкие твари вынужденно оглядывались по сторонам, ища в толпе обидчиков. Их ответные взгляды горели злобной яростью. Все это вполне могло окончиться схваткой, но вряд ли. Хотя местные жители и приезжие иных рас не боялись представителей ненавистного всему обитаемому космосу биовида, однако провоцировать драку ни у кого желания не возникало. Уж очень суровы здещние законы, и они гласят, что договорные нейтральные зоны остаются единственными островками стабильности, да и эрсы, сразу видно, явно не из тех, кто будет безропотно терпеть побои. Во всяком случае, люди съехались заработать денег, а не ссадин, синяков и переломов, которые могут достаться не только от парочки чудовищ, но и от местных блюстителей порядка. Держатели городищ никогда не разбираются, кто прав, а кто нет, нещадно карают всех, кто посмел нарушить тишь да гладь, а потом разбираются, чей труп первым начал свару. Убивать безнаказанно в Локтасе могут только люди мэра Арнишука.

Поэтому глаза толпы, непосредственно встречающиеся взглядами с глазами пары эрсов, делались пустыми, будто к тычкам и пинкам они не имеют никакого отношения и вообще просто мимо проходили, ничего не видели, ничего не знают…

Вне зубчатых стен городища каждый мог зарабатывать себе на пропитание при помощи оружия, безнаказанно грабя и убивая всех подряд, точнее, кого удастся. Внутри же – оружие носить запрещалось, и те, кто хотел на свой страх и риск поживиться на дармовщинку без уплаты налога градскому вождю, могли надеяться только на свои две, три, четыре —-сколько там у кого их от природы имеется! – ноги и умение смешиваться с толпой. Здешние вожди всегда славились принципиальностью. Поэтому серьезные преступления в Локтасе были редкостью, зато воровство традиционно процветало. Народная мудрость гласила: «Оставляя на рынке кротнега в повозке, бери его с собой вместе с повозкой».

Причем одно колесо от повозки и одна лапа кротнега, конечно же, попадут в бездонный мэрский кошель…