Читаем Армия Солнца полностью

– Доха-анчик, мы пообе-едаем сегодня вместе, ка-априз-ный малы-ыш мой? – Голос у стюардессы был грудным, вибрирующим, призывным.

И вся из себя она – сплошное очарование. Стройные ножки, роскошные бедра, упоительно контрастирующие с тонюсенькой талией, тугие мячики полных грудей, плоский животик, прямая спинка, высокая шейка, изысканно-хрупкие черты овального личика… Греза любого гуманоидного мужчины.! Невзирая на изъяны, которые восприятие Дохана и его сородичей не могло игнорировать полностью. Диссонанс в гармоничное совершенство вносили: пышная копна волос и упрямо пробивающиеся под носом усики. И все же, если бы он мог относиться к ней всего лишь как к куску мяса с дыркой, то ответил бы согласием раньше, чем был задан вопрос.

Ведь очередное предложение пообедать, конечно же, только предлог. Она вновь пытается затащить его в постель, а у него только от одной мысли об этом возникает гадливое ощущение. Точно от перспективы перетрахаться со всеми существами тысяч биовидов, с которыми успели спариться все ее предки и она сама. Ведь ему, чисто по-человечески, до дрожи в хвосте жаль эту молодую девушку, терзаемую врожденной похотью, но… прикоснуться к грудям, которые тискали ложноножки накчеза?! поцеловать уста, в которые впивались присоски лабистянина?!! тронуть вагину, в которую бесцеремонно вторгался раздувающийся пневмохобот канкерера… О божжжжже!!!

– Извини, Тинничка, я сегодня очень устал, много остановок за вахту, давай уж как-нибудь в другой раз, ладно? – в который уж раз ответил он, смущенно потупив все три глаза.

Судя по уныло посеревшему лицу стюардессы, было понятно, что подобный отказ до сих пор занозит ее самолюбие, хотя она слыхала его от него уже не в первый раз.

– Ладно, в другой раз, – покорно согласилась девушка голосочком тихим и мелодичным, как перезвон хрустальных колокольчиков. Мужчина едва заметно вздрогнул, тяжело вздохнул, вежливо свистнул на прощание, вбежал в трехметрового диаметра шар-капсулу лифта и зарастил мембрану. Он спешил к другой. Он точно знал, где искать, где наверняка найдет, из центральной ходовой, расположенной в самом маленьком, верхнем «кругляше» гофрированной пирамиды, заметно все. Туда сходятся все информационные потоки, там сплетаясь в корневой узел. Чтобы капитан или его вахтенные заместители могли контролировать любой закоулок огромного звездолета, отданного им в безраздельное господство.

Когда Дохан Киррсс вышел из капсулы лифта на вожделенном уровне и добрался в искомый «закоулок», тиканье прервалось коротким вскриком ревуна. Рев предварял неуловимый сознанием миг, за который корабль совершит прокол. Панорамные иллюминаторы затянулись темными фильтрами, послышалось нарастающее гудение, звездолет мелко задрожал, сотрясаемый отдачей АА-тарана, его дважды встряхнуло, на входе и выходе, хором слегка звякнули бутылки, многоэтажными пестрыми рядами выстроившиеся за стойкой, и все стихло. Закончилось. В центре зала возникла деликатно, в пастельных тонах мерцающая проекция. Обращение, на трех наиболее распространенных в мирах Сети языках: «Уважаемые пассажиры, через двадцать минут наш лайнер состыкует-ся с центральным транзитным космопортом системы Серебряный Шар. Спасибо, что воспользовались нашими услугами. Всегда летайте кораблями «Галабрю де Трене»!». Фильтры сменились на полупрозрачные, и текст почти растворился. Яркое белое солнце Силвер Болл даже сквозь матовые пленки беспардонно зыркало в иллюминаторы, заливая просторный салон ослепительным светом.

Все эти исполненные событий секунды земляшка сидела за столиком все в той же небрежной позе богатой аристократки. В ней же Дохан лицезрел девушку еще из рубки. Рассеянно уставившись в пространство между столиками, не спеша потягивала через гибкую шлангочку коктейль. Прокол ее нисколько не озаботил, она даже не закрыла глаза и не улеглась на пол, как другие пассажиры: бессмысленно и глупо, но – на всякий случай. Дурацкое суеверие, издревле устойчиво бытовавшее у малолетающих.

«Наверное, она летает много?» – почему-то подумал штурман, скользя взглядом по другим пассажирам, поднимающимся с пола.

– Одинокая красивая девушка выглядит смертельно больной. Я увидел, как отчаянно вы скучаете, вот и осмелился навязывать свою компанию, дабы не позволить со скуки умереть, – выдал он свою коронную «домашнюю заготовку», как можно более дружелюбно улыбаясь всеми пятьюдесятью, заостренными и фиолетовыми. – Не желаете ли побороться со смертью активно? Говорят, я неплохо танцую. Мне кажется, говорят правду.

Отсветы лучей Серебряного Шара рождали восхитительные блики на гладко эпилированной головке красавицы. Для мужчины абсолютно безволосого биовида этот нюанс был весьма немаловажен. У Дохана, стопроцентно уверенного в собственной неотразимости, от экстаза предвкушения уже начал подрагивать имитирующий мускул в паху…