Читаем Армагеддон полностью

Улыбка появилась на его лице, словно красное солнце, вышедшее из-за облака. Обнажившись ослепительно белые зубы, глаза засверкали. Он протянул им свои лишенные линий ладони в универсальном жесте мира.

Перед мощью этой усмешки они спасовали. Копья упали на песок.

- Вы говорите по-английски?

В ответ только взгляды.

- Habla espanol?

Едва ли. Едва ли эти мудаки хаблили на этом трахнутом эспаньоле.

Что это значит?

Где он?

Ну что ж, со временем это выяснится. Рим строился не в один день.

Место, где ты стоишь, не имеет никакого значения. Важно, чтобы ты был жив...

- Parlez-vous francais?

Нет ответа. Они зачарованно уставились на него.

Он заговорил с ними по-немецки, а потом расхохотался над глупым, овечьим выражением их лицам. Один из них беспомощно зарыдал, совсем как ребенок.

Простые парни. Примитивные, неграмотные. Но я могу использовать их. Да, я прекрасно могу это сделать.

Он двинулся к ним, все еще вытянув вперед свои лишенные линий ладони, все еще улыбаясь. В глазах его сверкала жаркое, безумное ликование.

- Меня зовут Рассел Фарадей, - сказал он медленным, чистым голосом. Я пришел сюда с важной миссией.

Они смотрели на него испуганно и зачарованно.

- Я пришел, чтобы помочь вам.

Они стали опускаться на колени и склонять перед ним свои головы, и когда его темная, темная тень упала между них, его усмешка стала шире.

- Я пришел, чтобы сделать вас цивилизованными!

- ЮН-НАХ! - выдохнул вождь, объятый ликованием и ужасом. И когда он поцеловал ступни Рассела Фарадея, темный человек засмеялся, и казалось, что его хохот никогда не прекратился.

Жизнь - это карусель, на которой никому не дано удержаться надолго.

И она всегда, в конце концов, возвращается на то же самое место, замыкая круг.