Читаем Арктический мост полностью

Андрюша мысленно повторил фразу Степана, что уровень воды в пруду понижается катастрофически. Тело его напряглось, словно он готовился к прыжку или удару. Вcем существом своим он ощущал катастрофу. Андрюша не понимал, чем она вызвана, но расспрашивать брата ему не хотелось, и он только незаметно дотронулся до его полушубка.

- Вот так,- задумчиво сказал Степан.Кажется, Алексей Денисыч, это единственное в мире, чего тебе не поднять...

- Воду-то?- переспросил Денисюк и сдвинул шапку с затылка на лоб. - Це дило треба разжуваты.

- Где-то вверху лед на реке до самого дна дошел, вода там поверху идет, намерзает.

- Так разумию: приподнять лед треба.

- Эх, Денисюк, Денисюк! Целое ледяние русло не поднимешь.

- Неможно,- согласился Денисюк и вздохнул.

Степан пошел к директору, а Денисюк повел Андрюшу спать.

Мальчик решился расспросить своего нового знакомого, которого он называл мысленно запорожским казаком. Прихрамывая, тот шел рядом и объяснял: - То ж тут устройство немудреное, уральское. От старого заводика осталось. А теперь тут вон яка махина дивная! Краше, чем у нас на Украине у Донбассе или Кривом Роге. А вода тут как идет? В пруде накопляется. Для того на плотине уровень воды держат, как треба... На завод вода течет по громадной трубе, вроде туннеля. Ее потом насосами на домны и мартены качают, для охлаждения. А без охлаждения никак неможно, бо производство металлургическое.

- Что же теперь будет? - допытывался Андрюша.

- То не добре, Андрей Григорьевич. Воды не станет - домны останавливай. А долго простоят - козел будет.

- А что такое козел?

- То ж когда металл у печи застынет. Домну тогда рушить треба. Денисюка кликнут: подымай, друже, глыбу металла, до ямы вырытой передвигай - и зараз у землю. Так и похоронят козла. Бают, немало таких "самородков" в уральской земле зарыто. И брешут, будто бывало, что и инженера зараз хоронили. Стрелялись. То не добре. В дидово время было...

- Нет! - протестующе воскликнул Андрюша.-Степан не будет! И вот увидите, он не даст домнам остановиться.

- Як же не дать? - вздохнул Денисюк. - Як ее подымешь, воду-то бисову? Зараз не зацепишь...

Директор Веков распекал главного механика. Он считал это своим долгом воспитателя молодых кадров, долгом командира важнейшего фронтового участка.

- И я воюю, и вы должны чувствовать, что воюете! Остановка завода это поражение крупнейшего воинского соединения, а не просто производственная неполадка. Разговаривать нам с вами в трибунале придется! Понижается не только уровень воды в пруду, которым вы ведаете, товарищ главный механик, а понижается соответственно выпуск танков, пушек, снарядов из нашего металла.

Степан мрачно стоял перед маленьким чернявым человеком в военной форме и молча выслушивал горькие слова. Рядом с директором сидел главный инженер, седой, рыхлый, больной. Как начальник штаба, созданного в связи с чрезвычайным положением, он встал с постели и по требованию директора явился на завод.

Директор Веков прошел школу первых пятилеток, всю жизнь работал неистово, был замечен самим Серго Орджоникидзе, никогда не жалел себя, да и никого, кто работал вместе с иим. Он считал, что на работе следует гореть... Ну, а если горишь - так и сгораешь...

На своего главного механика он давно имел зуб за постоянный срыв им же самим названных сроков ремонта машин и прокатных станов. Молодой инженер Корнев всегда старался назначить срок самый короткий, не жалел себя, чтобы в него уложиться, но... часто краснел перед бушующим директором.

- Вы на фронте, товарищи инженеры! - внушительно сказал Веков и даже ударил по столу кулаком. - Придумывайте, изобретайте, чувствуйте себя саперами, черт возьми!.. Там, на передовой, каждому из вас пришлось бы быть сапером!

Главный инженер, держась за сердце, сказал: - Взрывать надо, Николай Сергеевич, уж коли о саперах вспомнили.

- Возьметесь? - взглянул на Корнева директор.

- Взорву, - решительно сказал Корнев.

- Ну, смотрите, товарищ главный механик... если домны остановятся, не взыщите.

- Не остановятся,- спокойно ответил Корнев, чувствуя, как внутри у него все холодеет. Он знал, что домны не должны остановиться, но он никогда прежде не руководил взрывными работами.

- Выполняйте, - приказал директор.

- Есть выполнять, - по-военному повторил Корнев и, резко повернувшись, вышел из кабинета.

Веков посмотрел ему вслед, переглянулся с главным инженером, похлопал себя по золотому погону и сказал: - Двойную тяжесть, Борис Александрович, я ощущаю, как эполеты эти надел. Каждую секунду должен чувствовать себя не только .инженером, как прежде, не просто директором, а командующим важным участком фронта... А тут не только с людьми, а еще со стихией воевать приходится, да еще кадры воспитывай... А ведь у меня не запасный батальон!

- Да... смена нужна, - вставил главный инженер.

- Завод не должен встать, не должен! - вскочил директор. - Не для того меня генералом у вас сделали, чтобы мы с вами сводку о таком поражении сообщили.

- Но что же делать?

- Бороться, взрывать, выдумывать, черт возьми! В этом Корневе что-то есть... В бою ему, пожалуй, полк бы дали...