Читаем Арктический мост полностью

Аня боялась мертвеца, но еще больше она боялась оставить с ним Андрюшу. И, дрожа от ужаса, она продолжала сидеть, не шла к врачу...

Андрей не мог не знать, что Васи не стало.

Не хлюпало больше в Васином горле. Часы на Аниной руке тикали, но не заглушали ударов ее сердца.

Андрей, конечно, все знал о Васе...

Но его теперь ничто не интересовало. Его уже не было с Аней. Она, наконец, поняла это и решилась на самое последнее, жестокое средство... Она хотела хоть чем-нибудь воздействовать на Андрея, хоть на миг возбудить в нем интерес к действительности.

- Ведь Вася умер...

Андрей не отвечал, равнодушный, спокойный.

Аня наклонилась к нему близко, словно не веря своим глазам, и повторила: - Ты слышишь? Васи нет... умер он... Неужели же ты...

- Знаю, - только и сказал Андрей.

Это произнес уже не Андрей. Это сказал кто-то другой, чужой, далекий. Аня не выдержала и в слезах выбежала из каюты. Она долго рыдала на груди у судового врача Елены Антоновны Барулиной.

Васю унесли. Андрей безучастно наблюдал, как возились два знакомых ему матроса, как болталась у Васи худая татуированная рука, когда его неловко вытаскивали в коридор, чтобы там положить на носилки.

Васину койку откинули к стене. В каюте стало просторно и пусто.

Пересилив себя, Аня вернулась к Андрею и снова не узнала его. Она решила быть около него до конца. Речь шла, конечно, о нескольких днях...

...Два дня Андрей молчал, ни разу не позвал Аню.

Аня не понимала, откуда у нее берутся силы. Она боялась уснуть, пропустить малейшее Андрюшино движение.

На третий день после смерти Васи, когда Аня дремала на своей табуретке, Андрей вдруг позвал ее: - Аня!

Девушка подумала, что ей послышалось, но на всякий случай нагнулась к больному: - Андрюша, милый, ты звал меня?

Андрей помолчал, потом сказал: - Да нет... уже не надо.

- Почему? Ну, скажи, что ты хотел...

Андрей молчал.

- Что-нибудь важное?

Умирающий кивнул головой.

Аня стала на колени, наклонилась, ощутив виском худую щеку Андрея.

- Говори.

- Понимаешь, я теперь не о себе... не о нас... я о других думаю...

Ане было больно это слышать, но, нежно припав к Андрею, она боялась шевельнуться.

И верно, что-то живительное было в ее женском прикосновении. Андрей заговорил более связно: - Особенно теперь жаль уходить, Аня. Я ведь такое придумал...

- Что? Что ты придумал? Ну скажи. Об Америке? О плавающей трубе? - с чисто женской находчивостью стала выпытывать Аня.

- Разве ты уже знаешь?

- Нет, я еще ничего не знаю, но я должна знать, Андрюша, милый...

Андрей криво усмехнулся: - Да, вы, люди, должны это знать.

У Ани похолодели кончики пальцев. Андрей вдруг оживился и стал говорить. Он говорил, конечно, путанно, ему только казалось, что он все логично объясняет. Но любящей Ане нужны были только намеки, ей меньше всего нужна была логика. Между нею и Андреем вдруг установилось непостижимое общение мыслей. Она, далекая от техники, сразу осознала во всем величии грандиозную идею ее Андрюши, который перед смертью мечтал о дружбе людей...

И вдруг, словно от поднесенного факела, у Ани вспыхнула ее собственная идея. Как в фокусе, собрались ее непрестанные мысли о спасении Андрея и зажглись ярким, новым светом.

- Ты... ты... будешь жить. Ты сильный,говорила она, сжимая его худые руки, - ты должен осуществить свой замысел.

- Кто-нибудь другой... Ведь надо много продумать.

- Нет! Не другой! Только ты! Ты можешь разработать все, ты будешь это делать! Сейчас же... вот здесь...

- Ну что ты! В постели?

- Ну, конечно же!

...И снова Аня рыдала на груди у Елены Антоновны.

- Девочка ты моя,- гладила ее русые волосы Барулина, милая и грузная женщина. - Ну, как же я могу такое резрешить? Умирающему- и вдруг работать!..

- Вы ничего не понимаете, Елена Антоновна... Простите, пожалуйста, что я так сказала. Нет, вы просто не видели, как он преобразился, все это мне рассказывая. Это его последняя искра. Ее нужно раздуть... Вот увидите, он будет работать, думать... у него появится снова желание жить.

- Ты просто сумасшедшая, Аня. Тебе нужно отдохнуть. Я пожалуюсь Ивану Семеновичу.

- А я ему уже передала. Он сказал, что это бред...

- Ну, вот видишь...

- Нет, это он про Андрюшу сказал... то есть про его замысел. Нет, просто ему трудно представить все. Ведь он, как никто другой, знает, сколько времени нужно плыть между континентами... А тут - поезда пролетают расстояние между СССР и Америкой за полтора- два часа... Вы только подумайте, Елена Антоновна.

- Но вот Иван Семенович - он ведь не только моряк, он и знающий инженер - если он говорит...

- Так и он говорит, что Андрюше нужна зацепка за жизнь... А тут такая идея! Разве ради нее не стоит вернуться в жизнь?

Елена Антоновна улыбалась.

- Психотерапия... - начинала сдаваться она. - Ну что же, пусть думает, ведь ему никто не запрещает думать.

-- Так ведь не только думать. Чертить надо...

- Нет, девочка! Лечить прежде всего нужно тебя. Человек в гипсе лежит, повернуться не может...