Явно нехотя отрываясь от лакомого блюда - вот уж никогда не думал, что когда-нибудь примерю на себя эту роль! - твари недружелюбно оскалились и злобно зашипели. Пинком ватной ноги в челюсть я заткнул одну из них. Вторая, смекнув, что может оказаться следующей, хоть и продолжая шипеть, сама отпрыгнула назад.

   Первый раунд был за мной, но радоваться пока не стоило: сил, что потихоньку - на мой вкус слишком медленно - возвращались ко мне, было явно недостаточно, чтобы справиться с тремя фуриями голыми руками. Хоть и оголодавшие, от сопротивления со стороны вкусного ужина отвратительные существа не на шутку разъярились. Мне требовалось оружие, которое бесполезным куском металла сейчас лежало на каменном полу.

   Пользуясь эффектом неожиданности, произведенным на гостеприимных хозяек моим пробуждением, я, в чем мать родила, метнулся ко входу в "хоромы". Теперь они выглядели совсем иначе и больше походили на некое первобытное место для жертвоприношений. Непослушные ноги, громко шлепая ступнями по холодному камню, предательски подгибались и всячески норовили изменить курс моего следования. Однако я, балансируя словно канатоходец, упорно передвигал непослушные конечности с максимально возможной скоростью.

   Тем временем страшилы оклемались от первого потрясения и, разгадав мой нехитрый маневр, бросились наперерез. Едва уворачиваясь от просвистевших в воздухе когтей, я, не церемонясь, заехал локтем по кривой роже одной из тварей, и та с громким оханьем рухнула на землю. Вторая оказалась умнее: ковыляя к своей цели, я неожиданно почувствовал сильный удар, что угодил мне точно промеж лопаток. Впрочем, он лишь ускорил меня. Как оказалось, ненадолго...

   Одеревенелые ноги - то ли от долгого лежания на ледяном камне, то ли от потери высосанных из меня сил - не выдержали преданной мне скорости. Я споткнулся и кувырком полетел вперед, больно ударяясь о неприветливый каменный пол различными частями тела. Еще в момент падения я все-таки успел сгруппироваться, и это помогло мне, практически не потеряв скорости, снова каким-то чудом оказаться на ногах. Ушибленные места дико ныли и горели, но теперь я почти достиг своей цели: на расстоянии нескольких ярдов лежал заветный клинок! И тут путь мне перегородила последняя уродица.

   Вскинув когтистые лапы и зверски клацая челюстями, фурия - это было понятно по ее дикому взгляду - твердо намеревалась не подпустить меня к мечу. Как же плохо она представляла, с кем связалась! Не снижая скорости я, крякнув от напряжения, обеими ногами оттолкнулся от пола. И, одновременно выставляя колено, с размаху врезался в бестию. От страшного удара - он угодил прямо в солнечное сплетение твари - послышался неприятный хруст ломаемых костей, а саму страхолюдину отшвырнуло назад. Раскинув руки в разные стороны и пролетев с десяток ярдов, тварь с глухим ударом врезалась в стену. Приземляясь точно возле своих вещей, я тут же схватил клинок и, молниеносно выдернув его из ножен, с разворота - не глядя - нанес дугообразный удар, что разрубил пополам оказавшихся за спиной уродих. Промедли я хотя бы долю секунды, и они вцепились бы мне в спину.

   Фонтанируя густой жижей, верхние части фурий - в бессильной попытке дотянуться до меня - все еще продолжали в своем последнем полете молотить когтистыми лапами воздух, который наполнился тошнотворным запахом их разлетающихся в разные стороны внутренностей. Снова разворачиваясь, я ринулся к последней твари - она все еще лежала возле стены. Хоть страшила и не подавала никаких признаков жизни, я не успокоился, пока не всадил в неподвижное тело холодную сталь. Только после этого я отошел от смердящего тела и позволил себе опуститься на пол. А затем принялся обдумывать произошедшее.

   Судя по всему, предполагалось, что я сразу должен был почувствовать неладное и силой воли разрушить очередную иллюзию - Эфрир как-то обучил меня такому фокусу. Но вместо этого я, как последний дурак, возгордился своими "подвигами" и возомнил о себе огры знают что! Конечно же, все эти глупости про "великое геройство" были мне внушены, но мой провал заключался в том, что я позволил себе поддаться этим внушениям. И это чуть не стоило мне жизни...

   Одеваясь, я дал себе обет, что никогда больше не позволю гордыне затмить свой разум. Подкрепленный энергией, излившейся из трупов моих искусительниц, я перешагнул порог следующей комнаты с твердым намерением во что бы то ни стало завершить Испытание.

Глава XVIII

   Огромная темная зала, чьи своды терялись в царящем вверху густом мраке, была погружена в загадочную, неестественную тишину. На уходящих вверх толстых колоннах, едва теплясь, пламенели факелы, которых было явно недостаточно, чтобы осветить столь огромные покои. Механически активировав "ночное зрение", я осмотрелся.