Вокруг Креола завьюжил худощавый краснокожий, вращающий катанами с такой скоростью, что поднялся ощутимый ветер. Логмир отсекал Нъярлатхотепу конечности едва ли не быстрее, чем тот их отращивал, не стоял на месте ни мгновения, каждый раз успевая ускользнуть из-под удара, умчаться в сторону, избежать страшной пасти или щупальца. Великий герой с диким ором бегал по столам и даже стенам, с оттягом резал склизкую колышущуюся массу и поливал Нъярлатхотепа такой непотребной бранью, что тот даже как-то смутился.

И Логмир не единственный остался в столовой. К спине Креола прижалась другая спина – широченная спина цвета эбенового дерева. Глаза Шамшуддина посуровели, пальцы шевелились, словно перебирая невидимые нити, – великий телекинетик закручивал в спирали самый воздух, резал Нъярлатхотепа ментальными лезвиями, комкал посуду в сверхплотные шары, стреляя ими точно пулями.

– Держись, брат! – крикнул Шамшуддин, делая резкий толчок и сминая целый пук щупалец. – Изгоняй эту тварь, а мы прикроем!

– Да его еще попробуй изгони… – досадливо пробурчал Креол.

Он уже испробовал два изгоняющих заклятия – но толку от них было не больше, чем от ивовой розги. Кто бы ни призвал Нъярлатхотепа на Рари, каким бы методом он ни воспользовался – сделал он это на редкость качественно. Архидемон сидел в этом мире крепко и прочно, как гвоздь в стене, и лишь глумливо хохотал, совершенно не собираясь возвращаться в Лэнг.

Что же тогда – попытаться его убить? Попытаться убить Нъярлатхотепа, бессмертного Посланца Древних?

И как же это возможно сделать?

Глава 26

Вокруг Промонцери Царука творился сущий кошмар. Из всех дверей, из всех окон выползало склизкое месиво, хаотично исторгающее все новые органы. Всяк, кто оказывался в их досягаемости, сразу же погибал – его хватали, душили, разрывали на части, а затем пожирали десятками пастей.

Судя по всему, Нъярлатхотеп уже заполнил все или почти все внутреннее пространство цитадели. На попытки его атаковать он обращал не больше внимания, чем на укусы мух, – любая рана тут же исцелялась, заполнялась бушующей плотью. Архидемон неудержимо расширялся во все стороны, уже заполнив добрую треть главной городской площади, уже прорвавшись на две соседние улицы и раздавив несколько зданий, пожрав всех их обитателей.

Если ничего не изменится, эта мерзкая жуть погребет под собой весь Иххарий.

– Это же Урод!.. – неверяще произнес Икталинтасорос, поднимая автоплазмер. – Или у меня глюки?!

– Точно Урод, – мрачно кивнул Моргнеуморос. – Ни хрехта ведь не изменился, сучара, а я так надеялся, что он сдох…

Первым кордоном на пути ожившего кошмара стал Орден Серебряных Рыцарей. Паладины явились самыми первыми, спешились и окружили Промонцери Царука сплошным керефовым кольцом. Лод Гвэйдеон запрокинул голову, мысленно взывая к своим людям, – все, сколько их ни есть в Иххарии, все должны немедля прибыть под стены цитадели, ибо здесь сейчас нужен каждый из рыцарей Пречистой Девы.

Сверкающие мечи с неистовым пылом вздымались и опускались, обрубая каждое щупальце, каждый клочок демонической плоти, замедляя распространение Нъярлатхотепа. Они шинковали колоссальное чудовище на части, крошили его в мелкую капусту, но бесчисленные головы лишь хохотали над их усилиями. Отсеченные части мгновенно рассыпались пылью, во все стороны брызгала вонючая слизь, однако Нъярлатхотеп словно и не замечал потерь.

– Меня бесполезно рубить, идиоты-оты-оты!.. – пролаяли сразу десяток пастей. – Чем больше вы меня раните, тем сильнее я становлюсь-люсь-люсь-люсь!..

По площади скакал конь-зомби с одноруким всадником на нем. Маршал Хобокен уже организовал оборону из расквартированных в городе войск – эйнхерии бились в первых рядах, паля из фузей и работая штыками. Каждую минуту подходили все новые роты, подтягивали артиллерию – армия бушевала подобно второму Нъярлатхотепу, только состоящему не из зловонной плоти, а из вооруженных солдат.

– Везите мне пушки!.. – гремел в мегафон Хобокен, носясь прямо между клокочущими щупальцами. – Бомбы сюда, гранаты сюда!.. Огня, больше огня!.. Поспешай, ребятушки, поспешай!..

Маршал подлетел к мучительно заламывающему руки Лакласторосу. Тот тоже отдавал приказания – кричал что-то в рацию, распоряжался снующими туда-сюда мутантами. Плонетцы присоединились к побоищу с особенной яростью – в их глазах стояла такая ненависть, такой неутолимый гнев, что казалось, будто они сейчас изойдут паром. Лазерные лучи ходили ходуном, рассекая все, до чего дотягивались, прикрывая союзников, обращая клочья архидемона в черный пепел.

– Что ж, ваша ученость, где ж тяжелые пушки?! – на лету крикнул Хобокен. – Едва поспеваем дыры затыкать, поддержка дюже нужна!

– В-все будет, в-все будет! – часто закивал Лакласторос. – М-мы уже распорядились – сюда движутся бронепехота и танковые в-войска! Немного терпения, наши бойцы в-вот-вот подтянутся!

– Куда нам встать, командарм?! – гаркнул майор Жандидорос из тяжелого геродерма.

– Туда, голубчик, туда! – махнул рукой Хобокен, указывая на брешь в позиции. – Шибче, шибче!..