Лод Гвэйдеон совершил аналогичное движение. Противники обхватили друг друга за талию и принялись давить, давить, давить…

Паладин почувствовал, как трещат кости под чудовищным напором. Показалось, что он попал в тиски медведя или бракса. Даже карлик-дэвкаци Эцумбо сжимал лода Гвэйдеона слабее. Еще немного, и керефовые доспехи сомнутся, скомкаются, как алюминиевая коробочка…

Превратив в кровавую кашу то, что внутри.

При других обстоятельствах лод Гвэйдеон признал бы поражение. Не стыдно проиграть в честном бою – и не вина лорда Словосинороса, что он настолько выше и сильнее противника.

Но сейчас паладин не мог закончить бой так. Он обещал святому Креолу – и тот ждет, когда обещание будет сдержано.

– Пречистая Дева, дай мне сил… – виновато прошептал лод Гвэйдеон.

Из глотки Верзилы вырвался полукрик-полувсхлип. Старик в доспехах вдруг стал давить сильнее – в десятки, в сотни раз сильнее! Словно человек в одночасье сменился заводским прессом! Несколько ребер с тихим треском сломались, изо рта брызнула кровь, позвоночник громко заскрипел…

Обретший благословение богини паладин мог раздавить мутанта голыми руками. Но он этого не сделал. Лод Гвэйдеон на миг ослабил хватку и одним стремительным движением дернул тяжеленную тушу кверху. Верзила почувствовал, как ноги отрываются от пола, протестующе заревел…

И грохнулся всем весом о помост. Тот сотрясся, словно уронили набитый книгами шкаф. Верзила тихо застонал и обмяк – его глаза закатились, сознание отлетело.

– Нокаут… – недоверчиво произнес ведущий, щупая пульс мутанта. – Радрафф хази, Верзила в нокауте!

Зрители ошарашенно молчали. Никто не знал, как к этому отнестись. Радовались только те, кто поставил на лода Гвэйдеона – и радовались оглушительно. Они только что стали значительно богаче.

А лод Гвэйдеон невозмутимо прошествовал к своему оружию, парой мгновенных движений рассовал его по доспехам и вернулся к лежащему Верзиле. Горла бездыханного мутанта коснулся Белый Меч.

– Эй-эй, старик, ты что делаешь?! – возмутился ведущий. – Ты правила слышал?! Он в нокауте – ты победил, все!

– Я все же хотел бы придать нашему поединку окончательное завершение, – спокойно произнес паладин, чуть усиливая давление. Из надрезанной кожи выступила капля крови.

– Отпусти его, старик! – в ужасе возопил ведущий. – Отпусти, кому говорят!

Зрители тоже заволновались, из толпы донеслись протестующие возгласы. Поступок лода Гвэйдеона всем показался ужасно неспортивным и совершенно бессмысленным.

– Слушай, вот, забирай выигрыш! – торопливо принялся отсчитывать фишки ведущий. – Бери, ровно две сотни, как уговаривались! У оценщика сможешь выменять кучу всего! Жратвы недели на три, одежду новую, ствол хороший! Только убери свою резалку, оставь мужика! Эй, да помогите же вы!!!

Охранники у дверей тревожно переглянулись. Положение в самом деле создалось неприятное – чего доброго, этот псих грохнет одного из лучших людей Генерала. Зная босса, можно быть уверенным – радоваться он этому не станет…

– Отойди от Верзилы, дед! – рявкнул первый охранник, подбегая к помосту. – Быстро, ты!..

– Я тя надвое порежу! – вытащил ручной лазер второй.

Лод Гвэйдеон посмотрел им за спину, увидел приоткрывшуюся на секунду дверь и чуть заметно улыбнулся. Паладин убрал Белый Меч, вежливо поклонился и под грозное сопение охранников спустился с ринга.

Он выполнил свою задачу.

Глава 16

Ванесса поглядела в зеркало и машинально поправила прическу. На протяжении последних часов она поправляла ее уже множество раз.

Не то чтобы ее сейчас волновала собственная внешность – но чем еще тут можно заняться? Единственное возможное времяпрепровождение – смотреться в зеркало. Их тут тьма-тьмущая.

Камера, в которую заперли Ванессу, оказалась воплощением абсурда. Все до единой поверхности зеркальные. Стены, пол, потолок – везде отражения черноволосой девушки с восточноазиатским лицом.

Трудно сказать определенно, что было в этой комнате раньше – скорее всего, туалет или что-то наподобие. Находиться в таком месте долгое время – верный способ сойти с ума. Кругом бесчисленные отражения, пространство разбивается на части, ориентироваться жутко сложно. Кажется, что во все стороны уходят бесконечные коридоры, но сделай шаг – и уткнешься в отполированное зеркало.

Вон провела в этой комнате всего несколько часов, но уже успела ее возненавидеть.

Двигаться тоже толком не получалось. Гребаные мутанты надели ей на запястья и лодыжки какие-то девайсы, сцепляющие руки и ноги. Что-то вроде энергетических наручников.

Ванесса не могла даже встать – приходилось сидеть с закрытыми глазами. А если она открывала глаза – упиралась взглядом в тысячу собственных отражений. Голова начинала кружиться уже через несколько минут.

Если не считать зеркал, единственным предметом обстановки была пустая бутылка, валяющаяся в углу. От нее исходил чуть уловимый сладковатый запах. За неимением лучшего занятия Ванесса пыталась догадаться, что было в этой бутылке раньше – спирт, керосин, одеколон?