Читаем Аристотель полностью

Подобно многим наследникам больших состояний, Аристотель скоро начал швыряться деньгами. Если верить одному источнику, он потратил все на вино, женщин, скандалы и, разорившись, был вынужден временно стать солдатом. Потом он вернулся в Стагиру, где занялся медициной. В тридцать лет Аристотель оставил это ремесло и отправился в Афины – учиться в Академии Платона. Здесь он провел восемь лет. Позже средневековые агиографы, стремясь превратить Аристотеля в святого, старались либо не замечать, либо опровергать подобную – немыслимую! – клевету. И вот появилась другая версия его молодости. Согласно этой довольно скучной (хотя, пожалуй, более вероятной) истории, Аристотель уже в семнадцать лет пришел прямо в Академию. Впрочем, некоторые источники и в данном случае намекают на плейбойскую прелюдию.

Как бы то ни было, Аристотель старательно принялся за учебу в Академии и быстро стал одним из лучших мыслителей своего поколения. Ученику скоро предложили стать одним из коллег Платона. Очевидно, Аристотель боготворил Платона. Во всяком случае, он полностью впитал платоновское учение, которое преподавали в Академии, и его собственная философия твердо опиралась на принципы афинского мыслителя.

Но Аристотель был слишком яркой личностью, чтобы стать простым последователем кого бы то ни было, пусть даже и Платона! Когда он обнаруживал в работах своего учителя даже подобие противоречия (или, прости Господи, изъяна!), то считал своим интеллектуальным долгом указать на это. Такая привычка скоро стала раздражать Платона, и, хотя они, похоже, открыто не ссорились, свидетель намекает на то, что два величайших мыслителя своего времени сочли за благо соблюдать некоторую дистанцию. Известно, что Платон называл Аристотеля «ходячим разумом», а его дом – «книжной лавкой», намекая на знаменитую коллекцию древних свитков, которой гордился Аристотель. Тот имел обыкновение покупать за раз столько свитков древних авторов, сколько мог унести в руках. Так что Аристотель стал владельцем одной из первых частных библиотек.

Молодой академик, естественно, получал значительный доход от своих наследственных землевладений и вскоре прославился в Афинах изысканными манерами и благожелательностью (пусть и несколько нарочитой). Говорят, он был тощим и длинноногим, к тому же шепелявил. Возможно, чтобы скрасить эти недостатки, он изящно одевался, выбирая самые модные гиматии и сандалии, и с большим вкусом украшал пальцы драгоценными перстнями. Даже Платон, человек отнюдь не бедный, завидовал библиотеке Аристотеля. Несмотря на благоустроенный и утонченный образ жизни, ранними работами Стагирита были недошедшие до нас диалоги о бренности бытия и сокровищах мира иного.

Аристотеля влекло ко всему практическому и научному. Поэтому идеи Платона он все больше рассматривал с реалистической точки зрения. Платон считал, что наблюдаемый индивидуумом окружающий мир состоит из видимостей, конечная же реальность лежит в мире идей, напоминающих модели или абстрактные описания. Все предметы воспринимаемого мира черпают свою конкретность в этом абсолютном мире идей. Вот эта черная кошка, лежащая передо мной в кресле, является кошкой, потому что причастна конечной идее (или модели) кошачести, а черна она постольку, поскольку причастна идее (описанию) черноты. Единственно подлинная реальность находится по ту сторону воспринимаемого мира, в царстве абсолютных идей.

Если платоновский взгляд на мир был по сути религиозным, то Аристотеля увлекал научный подход. В результате он отказался считать окружающий нас мир нереальным, но по-прежнему выделял первичные и вторичные субстанции. Однако первичными для Аристотеля были вещи чувственного мира, а вторичными – идеи или формы. Поначалу он колебался, какую из данных субстанций считать действительно конечной реальностью – отчасти из уважения к Платону (ведь именно эту концепцию старый учитель внушил ему в первую очередь). Но постепенно Аристотель все больше приходил к выводу, что живет в реальном мире, и отошел от платоновского учения.

С годами Аристотель перевернул философию Платона с ног на голову. И все же в его метафизических теориях можно легко увидеть переделанные платоновские мысли. Платон наделял формы, или идеи, самостоятельным бытием, Аристотель же рассматривал формы (или, в его терминологии, универсалии) скорее как субстанции, встроенные в бытие мира и не имеющие самостоятельного бытия. Аристотель был готов выдвинуть множество сокрушительных аргументов против платоновской теории идей, но, судя по всему, не осознавал, что подобная критика разрушительна и для его собственной теории универсалий. Однако никто, казалось, не замечал этого. Таким образом, теории Платона, трансформированные Аристотелем, стали господствующей философией средневекового мира.