Читаем Ари (СИ) полностью

— Это не то о чём ты должна думать, — больше не в силах контролировать свой взгляд я плавно опустил его на тёмные губы Теи. Её лицо тут же напряглось, а голос превратился в полушёпот:

— И… о чём же я должна сейчас думать?

Она прикусила нижнюю губу, но вовсе не соблазнительно, а словно пытаясь спрятать её от меня, только вот на меня это произвело с точностью да обратный эффект. Мне вновь захотелось коснуться их, почувствовать их мягкость, освободить из плена и позволить им вновь налиться кровью.

И я даже не пьян. Эта девушка, объект, Тея… она меня опьяняет.

Вот чёрт.

— Трей не хочет, чтобы ты возвращалась в Филадельфию — произнёс я, совершенно не ожидая того, что голос прозвучит настолько хрипло. И хорошо, что мой наушник выключен, иначе комментарий от Тима последовал бы незамедлительно.

— Я знаю, — едва слышно отозвалась Тея. Её щеки пылали, губки вновь проявили свою полноту, а в глазах цвета серебра лёд таял всё больше. — Я… я поговорю с ним.

— Тебя он не послушает.

— А тебя значит послушает?

— Да. Когда я скажу ему правду.

Тея напряглась. Тоненькая морщинка появилась между её бровями, а взгляд внезапно обострился. Моя рука уже рефлекторно при виде её перепуганного личика, коснулась её щеки, и Тея невольно вздрогнула. Она всегда вздрагивает.

Я на секунду прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на разговоре, а не на своих желаниях. Но руку не убирал - продолжал совершать то, о чём точно пожалею.

— Тея… Трей пытается тебя защитить, просто потому что не хочет лишиться ещё одной дочери. Он ошибочно считает, что рядом с ним ты будешь в безопасности, но это не так… Они - Холты, рядом с тобой будут подвержены риску.

— Но они ведь… ничего не знают? — прошептала Тея. Я видел, как неровно вздымается её грудь – ей с трудом удаётся контролировать дыхание.

— Нет, — ответил я, поглаживая большим пальцем нежную кожу её лица. — Я ведь не совсем идиот.

— Тогда… — она вздохнула поглубже, точно собираясь с мыслями, — тогда какую правду ты собираешься сказать Трею?

— Правду о том, что со мной ты будешь в большей безопасности, чем здесь. С этими людьми. И, тем более, в этом городе. — Хотелось встряхнуть головой, чтобы привести и свои мысли в порядок, но я не мог этого сделать, ведь тогда… пришлось бы оторвать взгляд от её лица. А я не мог. И не хотел.

Я хотел большего.

Как давно у меня не было женщины? Сколько дней? Я схожу с ума? Что это за внезапно проснувшееся болезненное желание? И в первую очередь… это относится к самому обычному поцелую. С каких пор я стал фанатом поцелуев? Почему глядя на её губы так сложно держать себя в руках?

— Трей не глуп, — я с трудом вернулся к разговору и к её глазам, — он знает, что если запрёт тебя в этом городе, то тебе конец… Во всех смыслах. Он просто ещё не понял, можно ли доверять мне.

Тея нервно сглотнула, когда моя рука опустилась на её шею, скользнула назад и плавно направилась к затылку. Пальцы ощутили мягкость её волос, а у меня в голове завыла сирена о том, что я не имею права поступать так с этой девушкой. Если только я не законченный урод. Но в любом случае, в её глазах я таким и останусь. Потому что то, что я делаю сейчас – часть моей работы, я внедряюсь в доверие к объекту. Тим должно быть счастлив, наблюдая за нами через установленные мною камеры. Только… я совершенно не понимаю, что при этом испытываю.

— Почему он это делает? — сдавленным голосом произнесла Тея, и я невольно усмехнулся.

Снова она говорит вслух. Эта её привычка… как вишенка на торте. Никогда не встречал таких людей прежде. А ещё она никогда не врёт. Просто не говорит, если не хочет.

Тея слегка смутилась и опустила взгляд.

— Никто ведь не смотрит, — добавила она ещё тише и украдкой поглядела на меня. — Никто не видит. Почему ты меня касаешься?

В ответ я положил обе руки ей на щёки, и глаза Теи расширились:

— Вот так… так ты всегда делаешь.

— Не делать? — Я знал, что она смутиться, но именно это мне и захотелось сказать, чтобы увидеть ответ в глубине её глаз.

— Нет, — отрезала она, но глаза говорили другое и я слабо улыбнулся, так и продолжая держать её хорошенькое личико в своих руках.

— Почему не отпускаешь?

— А почему ты меня не отталкиваешь?

— Жду пока сам уберёшь руки. — Её ответы были как всегда невозмутимы, что вновь заставило меня улыбнуться.

— А если не уберу?

— Тогда зачем спрашивал?

— Но если ты ответила «нет», тогда почему всё ещё позволяешь мне себя касаться?

Мне нравились подобные безобидные перепалки.

А вот глаза Теи неодобрительно сузились:

— Не веди себя так, будто тебе это нравится.

— Тогда почему я, по-твоему, это делаю? — я не сдержал ухмылки, продолжая поглаживать кожу её лица, медленно опуская ладони к шее.

Дыхание Теи задрожало, а кожа покрылась мурашками и это её реакция на мои безобидные прикосновения вызвала у меня новый прилив чего-то необъяснимого. Чего-то, чего никогда не испытывал прежде.

Я твёрдо посмотрел ей в глаза:

— Ты себя слишком недооцениваешь, Тея.

— Не хочу об этом говорить.

— Потому что это правда.

— Когда это я боялась говорить о правде? По-моему это по твоей части.