Читаем Аргон полностью

– Ты моя собственность, поняла? Что бы я тебя рядом с ним больше не видел, Теллур, – убрав руки, ласково прошептал он мне на ухо, особенно выделяя последнее слово.

Я отпрянула, потирая горящую шею и непонимающе глядя в изумрудные глаза. Злость сменилась на непринуждённую улыбку, и Леон вернулся в дом.

И что это на него нашло?

Кашель раздирал глотку.

Седьмая.

Распахнув тяжёлые веки, Телла увидела потолок и очень удивилась тому, что лежала на своём диване. В квартире царила тишина.

Она совсем не помнила, что произошло после… После чего? Что это вообще было: очередная истерика, какой-то припадок или нервное истощение? Насколько Морган могла судить, за последнюю пару дней она выпила лишь несколько кружек кофе да кучу алкоголя. Может, голодный обморок?

Рядом с ней звякнуло оповещение на мобильнике. Телла быстро схватила телефон и прочитала пришедшее СМС.

«Я ушёл. Как проснёшься, набери.

Грэг».

Ага, они поссорились, Торранс высказал Телле всё, о чём думал, и её снова погрузило в прошлое. А потом?

Дыра. Ни черта она не вспомнила.

В тишину проникли противные гудки. Чем дольше, тем омерзительнее они становились.

– Да? – бодрый голос на том конце провода сменил надоевшие однотонные гудки.

– Ты просил позвонить.

Телла была напряжена. Привкус обиды застрял где-то в лёгких и ни как не мог выбраться. Сложилось впечатление, что правда уже не переваривалась её организмом. Отторгалась, уступая место лжи. Она была как-то надёжнее, привычнее и приятнее, конечно.

– Как себя чувствуешь? – проскользнули нотки беспокойства в доселе непринуждённом баритоне.

– Да вроде нормально. А что произошло?

– Не помнишь?

– Если бы помнила, не спрашивала бы, – фыркнула девушка.

– У тебя началась истерика, а потом ты отрубилась и проспала часов десять, если судить по тому, во сколько позвонила. Ты меня напугала.

Морган посмотрела в окно. Солнце стояло в зените.

– Чёрт, прости.

– Нет, это ты меня прости. Я сорвался, наговорил лишнего.

– Ты сказал правду.

– Надо было не так резко, – прошептал виновато Торранс. – В любом случае, я записал тебя к врачу. Пятница, девять утра.

Телла сморщилась. Она до ужаса не любила больницы и всё с ними связанное.

– Ну и зачем? Со мной всё в порядке.

– Ты точно ненормальная. У тебя было две дикие истерики за один вечер, ты просто отключилась на моих руках. И после этого втираешь мне, что всё ок?

– Господи, хорошо.

Длинный вздох и глаза, которые девушка устремила ввысь. На споры не хватало ни сил, ни желания. Проще было уступить.

– Скажи это, Морган.

– В пятницу в девять я иду к врачу. Всё?

– Какая послушная, – довольно протянул Грэг. – Работаешь сегодня?

– Ага.

А ведь она совсем забыла про работу. Её смена начиналась в шесть, что не могло не радовать. Ночью её не будет в этой чёртовой квартире.

– Тебя встретить? – в трубке послышались чьи-то голоса, и Телла поняла, что пора заканчивать затянувшийся разговор.

– Нет, не надо. Ладно, Грэг, давай. До встречи.

– Пока.

И снова гудки, гудки. Морган выбросила телефон и встала. На пол упал бежевый плед.

«Как мило, он меня ещё и укрыл».

Обида исчезла или спряталась где-то на задворках души, в надежде вылезти оттуда в подходящий для неё момент.

«Хотя бы он говорит правду. Не стоит злиться на него за это, так ведь? Не все обязаны врать только потому, что мне так спокойнее».

Распахнув дверцу холодильника, Стелла увидела одиноко лежащие банан и три яйца. И всё. Где-то плакало чревоугодие.

– Не густо.

Достала сковороду и разбила туда все яйца. Стоило поесть как минимум яичницу, иначе вдобавок ко всему пришлось бы оправдать перед другом ещё и чересчур выпирающие кости. Но Леону бы это понравилось. Он всегда говорил, что любит худых девушек.

Горячее масло разлеталось по воздуху фейерверком, угрожая обжечь бледные руки.

Телла неожиданно вспомнила про брошенного Шервуда и удивилась, что он до сих пор не звонил. Или не ломился в дверь. Томпсон мог.

«Обиделся, наверно. Ну и Бог с ним. Пусть дуется дальше».

Но, несмотря на все грозные слова, Телла не могла отрицать тот факт, что была привязана к нему. Чувство вины, ответственности, привязанности и жалости – вот набор, олицетворявший её чувства к Шеру. Возможно, играл роль и страх одиночества. Она не отрицала, а значит, не врала самой себе. Какой-никакой, но прогресс.

С этими мыслями Морган ковырялась в тарелке, пытаясь отделить белок от желтка.

***

Небрежный пучок, густо накрашенные ресницы, белая рубашка и бордовый сарафан. Телла записывала в блокнот заказ рыжего парня, лицо которого было полностью покрыто веснушками.