Читаем Арена полностью

День был чудесный — из тех, что запоминаются на всю жизнь, — как вещь, которую имел в детстве, потом потерял и вот ищешь во всех магазинах: шкатулка с чудесной мелодией, цепочка из горного хрусталя, книга «Щелкунчик и мышиный король» с дивными иллюстрациями, шар со снегом и домиком; медовый с изюмом — не день, а кекс; розовый сад цвёл и благоухал; на лавочках отдыхали люди; Ангел отнесла пирог Денизе — та возилась в оранжерее с горшками, Ангел сунула ей кусок сразу в рот; «я сама не могу, я в перчатках… мм… какой божественный…» — вся в земле; мама вела экскурсию, подмигнула дочери, и Ангел оставила пирог на кухне, написала на салфетке: «мам, это тебе»; пошла искать Оливера — он лежал на траве, на склоне с видом на море, и читал, теперь уже Льюиса Кэрролла, «Дневник путешествия в Россию»; она легла рядом и смотрела, как двигается небо; и кто-то ещё сел рядом; Кристофер.

— Ангел…

Она перевела взгляд на него — сначала не увидела ничего, потому что небо слишком яркое, поморгала, чтобы восстановить зрение; он был по-прежнему ослепителен: хрупкий, белый, юный, в футболке с короткими рукавами и капюшоном — цвета слоновой кости, в коричневых лёгких велюровых штанах, разношенных, с протёршимися коленками, в коричневых кедах; он был похож на персиковый цвет; «привет», — сказала она.

— Привет, Оливер…

— Мм, — Оливер уже задремал, — какая скучная книжка… я думал, раз Кэрролл, будет смешно… привет, Кристофер… Ангел думала, что ты заболел.

Ангел пребольно ущипнула его за руку, Оливер показал ей язык.

— Да, простыл немного. Сидел дома и рисовал комиксы; и ел малиновое варенье. Ангел… скажи… Что за херня? Ты с Робом Мирандола?

Ангел застонала и села, схватилась за голову.

— А тебе-то кто сказал?

— Клеа.

— Надо будет в её любимый кофе мокко с клубникой плюнуть. Она что, тебе про меня письма пишет?

— Да. Ещё толпы народу.

— Ты сумасшедший, Кристофер.

— Неважно. Так что, правда? Она сказала, что вы сидели в «Звёздной пыли», и в поход вместе ходили, и за ручки прилюдно держались. Я его убью, этого Мирандола.

— Он уехал. А Клеа не сказала тебе, что там моя подруга Милана была? И что мы с ней ходили в поход? И что у Роба есть девушка? Хорошо, а что ты на это скажешь: Оливер написал мне, что ты живёшь с девушкой-актрисой, которая играет в твоём кино, её зовут… погоди-ка, как же её зовут…

— Таня, — сказал лениво Оливер; он уже не спал, а ел травинку.

— Да. Что ты на это скажешь? Почему я не могу ходить на свидания с замечательным, красивым, умным и славным парнем? И на каком основании ты за мной следишь? Ух… Как это жестоко и унизительно, — у Ангел аж руки похолодели, ей казалось, что она сейчас от боли и злости хлопнется в обморок. Кристофер смотрел на неё колючими, как сухие крошки в постели, глазами.

— Вам, ребят, надо пожениться, вы ругаетесь уже, как старые супруги, — сказал Оливер. Ангел встала, пнула его в ребро ногой, не больно, и ушла в замок; экскурсия шла уже в кухне — мама рассказывала, что девочек, даже в таких богатых семьях, как Дюран де Моранжа, рано приучали к хозяйству: они помогали мыть посуду; для этого изготавливались специальные низкие маленькие раковины и ступеньки к ним — такая игрушечная раковина была на этой кухне; Ангел мыла в ней в детстве посуду, вспомнила, растрогалась; пошла дальше, чтобы не мешать, в библиотеку; над камином висел её любимый портрет — Макса, последнего из рода; прозрачное, тонкое, некрасивое, но страстное умное лицо, бледные глаза, серебристые волосы; лицо учёного, у которого всё получается; он был в кружевной рубашке, сером камзоле; с кипой листов бумаги в руках, пером за ухом; и эта библиотека за спиной; Ангел легла животом на прохладный пол, не беспокоясь, что в белых бриджах и белой футболке, закрыла глаза. Сердце отдавалось в ушах барабанной дробью, рок-н-ролльной, Джерри Ли Льюисовской.

— Ангел, прости, пожалуйста…

Он сел на пол рядом, дотронулся до её волос, она ударила его по руке.

— Никогда. Не прощу. Ненавижу тебя.

— За что?

— За то, что ты лжёшь. Ты говоришь в интервью, что влюблён, но это безнадёжно. Говоришь мне, что влюблён. А сам живёшь с девушкой. Спишь с девушкой. С девушками. С Клеа, с той девушкой-фотографом, с актрисой… А что мне делать? Я тоже хочу встречаться с парнями. Но никто ко мне не подойдёт. Из-за тебя.

— Я не живу с Таней. Оливер постарался — устроил шоу в стиле неонуар. Мы… — он замялся, потом продолжил спокойно, словно рассчитал расстояние и перепрыгнул через лужу, не испачкавшись, не забрызгав новых брюк, — занимались любовью; у неё сумасшедший дом, словно из «Основного инстинкта»: огромная кровать, зеркала на потолке и по стенам; и тут вошёл Оливер, только из душа, мокрый, в одном полотенце, с сигаретой и книгой на изгибе локтя; встал и стал смотреть на нас; я кубарем скатился с кровати и стал его выпихивать, а он… обнял меня и поцеловал; и вода с его мокрых волос текла мне на щёки; и я ответил ему на поцелуй… и мы отражались во всех зеркалах… — он усмехнулся.