Читаем Арена полностью

Отца не было три недели; Хьюго уже совсем свыкся с новой школой, учителя оставили его в покое, узнали все его способности — средние; Август Михайлович только догадывался, что с этим мальчиком не все так просто, но решил не жать, а подождать, когда тот сам себя выдаст — вдруг пробежит стометровку за олимпийское время или щелкнет уравнение алмазной твёрдости, как тыквенную семечку; и с новым домом свыкся, обустроил свою комнату — заклеил всё комиксами; «сплёл себе кокон», — пошутила мама; по-настоящему он никогда не задумывался, чем же там занимается в поездках отец, главное, что этот бизнес не надо наследовать и можно мечтать о будущем Фрэнка Миллера; и влюбился в Магдалену Кинселлу, будто воды в бассейне нахлебался, — но ещё ни разу не подошёл, не поздоровался, не попросил сверить задание или посмотреть карандаши; а как? Проще спасти мир, чем познакомиться с симпатичной девчонкой, — закон жанра — история супермена. «Просто подойди» «не, мам, я умру тогда». Так и глядел на неё украдкой на уроках, точно в замочную скважину; общался только с мамой: «привет» «привет» «как всё прошло?» «нормально» «ох, Хьюго, когда ты заведёшь друзей?» «ну зачем — чтобы потом расстаться?» У него находились друзья в других городах, где они жили прежде; они даже переписывались, а потом кто-то не отвечал, и связь обрывалась, человек уходил в открытый космос, где никакого спасения. Хьюго не боялся людей, просто его герои для него оказывались больше людей, ближе, он сам был своим героем — сражался, летал, горел; и он просиживал вечерами в своей комнате, на полу, или в гостиной, в кресле-качалке, с пылающими щеками, захваченный, закрученный своей фантазией; и когда в один из таких вечеров зазвенел телефон, Хьюго опять порезался — точил карандаш; и так вздрогнул — сразу почувствовал, что ужасное, из его комиксов, случилось: свет погас во всей школе, учителя загнали, закрыли в кабинете. Мама была в ванной, по дому разливался запах жасмина — она всегда капала несколько капель жасминового масла в воду; пела там из Бизе; телефон не умолкал; Хьюго выцарапался из пледа, из кресла, взял наконец трубку. По руке текла кровь и капала на пол.

— Кто там? — будто звонили в дверь.

— Детектив Полански, — ответил ему приятный мужской голос, — а ты, наверное, Хьюго?

— Да, — сказал Хьюго, — только я вас не знаю, детектив.

— Я тебя знаю тоже только по фотографиям. Твоя мама дома.

— Да, но она…

— Спит уже, наверное. Я приношу свои извинения, что позвонил так поздно. А почему ты не спишь, Хьюго? Тебе ведь завтра в школу?

— Мне разрешают. Я учусь нормально. Что-то случилось с папой? — голос у Полански был по-настоящему хороший, как у положительных капитанов космических кораблей из старого детского кино, поэтому Хьюго не хамил.

— В общем, да. Я могу к вам приехать завтра утром?

— Да, только скажите сейчас, а то мне страшно.

Но детектив Полански не сказал; «тогда приезжайте пораньше, — попросил Хьюго, — скажете, пока я в школу не уйду»; «хорошо, в семь утра сойдёт?» — спросил детектив; «да, да»; потом детектив положил трубку; Хьюго услышал, как у него стучат зубы, — камин совсем погас; из ванной вышла мама. «Хьюго, будешь чаю?» «мам, беда». Она ничего не разбила, не уронила, не закричала, просто пребольно стиснула ему ладонь, испачкалась в его крови и не заметила; из-под старых порезов тоже проступила кровь; они разожгли снова камин, сели в свои кресла и сидели так; мама в шесть утра переоделась из пледа и пеньюара в свитер и шерстяную узкую юбку по колено, собрала волосы в хвост, стала похожа на студентку с архитектурного; Хьюго перелез в свои узкие штаны с подтяжками и разноцветный свитер: коричневый с синим, жёлтым и зелёным — такая смешанная пряжа. В семь позвонили в дверь. «Не обманул», — подумал Хьюго.

Детектив был невысокий, стройный, молодой; темноволосый, темноглазый; «молодой» — не значит совсем молодой, а есть люди, которым повезло, и они застряли в каком-то возрасте, так что им теперь всегда двадцать семь лет; хоть сорок, хоть сто; мутанты, люди Икс; одет в куртку с меховым капюшоном, в хорошие тёмные облегающие джинсы; такие парни обычно наследные европейские принцы, покоряют Монблан и возглавляют фонд защиты прав животных. Сварили дружно кофе; «с сахаром, сливками, зефиром, виски?»; корзиночка с печеньем — бисквит, карамель, сверху молочный шоколад — у Хьюго ойкнуло: печенье было из кондитерской Кинселла; «яичницу, омлет, бутерброды?» — спросила мама, но никому не захотелось; детектив глотнул кофе и начал наконец:

— Юстас Хорнби — ваш муж, мадам Консуэло? Вы знаете, чем он занимается, в чём суть его работы?

Мама ответила про бизнес: покупают компании, что-то в них переделывают, чтобы были рентабельными, продают.

— А ты, Хьюго?

Хьюго сказал, что знает то же самое.