— Проведу реконструкцию. Установлю паровые воздуходуйки и молоты, а затем буду ваш чугун с Ревдинского завода в сталь переплавлять, — объяснил я свой интерес. — Вы же чугун на свой Бисертский завод за шестьдесят вёрст возите. Так почему бы его часть не продать мне, если завод буквально на другой стороне пруда расположен? Опять же, вы готовый металл до Набережных Челнов сплавляете, так я готов вам платить и за перевозку своей стали. На одном из заводов в Нижнем Новгороде, где я являюсь соучредителем, начали производство паровых двигателей. Продав медеплавильный завод мне, вы вполне можете рассчитывать на то, что паровые машины появятся в ближайшем будущем и на ваших производствах. Вы ведь до сих пор от водяной мельницы работаете?

— Мы подумаем, — услышал я тогда в ответ.

Сегодня я этот ответ увидел и даже подержал в руках.

И нет. Демидовы вовсе не тронулись умом и не играют в благотворительность. Медеплавильный завод в Ревде для них токсичный актив из-за отсутствия поблизости руды. По этой же причине на него нет покупателя. Так что Демидовы ничего не теряют, передавая его мне.

Скажу больше — они остаются в выигрыше, потому что за завод и приписанных к нему людей не нужно будет платить в казну подать, а паровые двигатели я им, как и обещал, поставлю. Естественно, не бесплатно, но и драть с них три цены не собираюсь. В конце концов, я могу у них чугун взаимозачётом взять или за перевозку стали по воде меньше заплатить.

Мне хорошая сталь нужна. А уладить экономические вопросы можно множеством способов.

— Командующий Черноморского флота с губернатором землю в Крыму дарят. Представители древнейшей династии промышленников — завод на Урале. Что дальше будет? — с любопытством смотрел на меня подвыпивший тесть. — Замок на тропическом острове?

И ведь Дмитрий Владимирович почти угадал.

Правда, подарок был адресован больше ему самому, чем мне или жене, потому что вручил его предводитель московского дворянства Обольянинов Пётр Хрисанфович. Понятное дело, что дворянство пытается наладить дружеские отношения с недавно назначенным генерал-губернатором, но презент от этого не становится менее значимым.

Скажу больше — он оказался знаковым, потому что нам было подарено сельцо Захарово.

За соседним столом охнула бабушка, а затем закашлялся отец.

— Чего это они? — легонько толкнула локтем меня Катя, имея в виду поведение моей родни.

— Я же вроде уже рассказывал, — негромко ответил я жене. — До того, как я в Лицей поступил, Захарово бабушке принадлежало. Я каждое лето там проводил.

— Прости, забыла, — слабо улыбнулась Катя. — Столько всего за день свалилось. Получается, что мы теперь соседи с моими родителями?

— Выходит, что так, — подтвердил я вывод жены.

— Очень мило и удобно, — заключила Катя. — В случае необходимости можно будет матушке внуков оставлять.

— Ты уже готова родителям внуков подарить?

Сразу ответа я не услышал, потому что жена густо покраснела, загадочно улыбнулась и потупила глазки.

— Лучше немного подождать. Я ещё не знаю, как это — быть женой… — прошептала Катенька мне на ушко.

<p>Глава 2</p>

Пробуждение пришло не сразу.

Сначала в моё сознание постучал запах кофе, который доносился из-за двери.

Потом — тепло.

Не от камина или лучей утреннего солнца, а от человека, который теперь спал со мной под одним одеялом.

От Катеньки. От жены.

Звучало странно, даже в мыслях.

Катя всё ещё спала, чуть повернувшись ко мне. Волосы рассыпались по подушке, словно писали свою собственную картину.

Я долго не решался пошевелиться.

Казалось, одно неверное движение может разрушить эту нежную и хрупкую тишину, и потому я аккуратно выскользнул из-под одеяла.

— Куда-то собрался? — прозвучало за спиной, чуть хрипловато от сна.

— Хотел принести тебе кофе в постель, — ответил я, застёгивая сюртук. — Только услышал за дверью девичьи голоса и решил никого не шокировать своим неглиже. Чувствуешь, какой аромат доносится из соседней комнаты?

— Пахнет вкусно, — смешно пошевелила носиком Катя. — Дай мне полчаса, и мы позавтракаем за столом. В будуаре наверняка дворовые девушки — попроси их зайти и помочь мне одеться.

Полчаса. Ну-ну. В этом времени подобное женское заявление можно смело умножать на два.

С другой стороны, Катя же не столько для себя будет наряжаться, сколько для окружающих и в первую очередь меня. Можно и подождать. Правда, кофе остынет, но никто ведь не мешает попросить сварить новый.

Осталось решить, чем мне самому заняться в ближайшее время.

Впрочем, имеется у меня небольшое дело к Пущину, которое накануне я не успел решить.

— Солнышко, а не подскажешь, какую комнату выделили моему дружке? — поинтересовался я у Кати, доставая из своего дорожного саквояжа конверт с бумагами. — Надо бы ему передать кое-какие документы из столицы.

— Гостевые комнаты в левом крыле второго этажа, — услышал я в ответ. — Как я вчера слышала от матушки, твоему Ивану Ивановичу досталась первая от лестницы. Кстати, можешь пригласить его на завтрак — негоже друзьям голодными сидеть.