Читаем Арбалетчик с Тверской 3 (СИ) полностью

Пока идем буду вспоминать из своей памяти и памяти Франсуа что мы имеем в этой жизни. Друзей и приятелей у Франсуа в роте нет. И да, рота называется компанией. смешно или не смешно, но вот так официальное название — вторая компания второго полка. Вся рота из ветеранов наполеоновской армии — нет им жизни у нового монарха. Только в Иностранный Легион — что бы не мутили воду в самой Франции. Ну и примесь не нашедших себя в мирной жизни шебутных французов. есть немцы, есть швейцарцы, но все по своим. Я один здесь как на льдине в половодье.

Вот я вспомнил про шерстяной пояс. Этот пояс специально для Африки и длинный такой пояс — четыре метра 20 сантиметров да мне постоянно помогают его закручивать на талии. Сам я не могу шарф этот закрутить он еще и широкий — сорок сантиметров. Утверждают, что пояс лечебный и спасает от укусов комаров и мух и с ним не возьмет никакая лихорадка и главное не будет болеть спина. Как можно переохладиться в этой жаре не знаю, но и от этого этот шарф спасает.

Итак, нас — Французский Иностранный Легион создали по указу короля Луи-Филиппа 9 марта 1831 года из пары полков эти полки называются полки — предшественники. Один я запомнил — полк Гогенлоэ командовал тем полком, как и следует из названия полка немецкий князь и французский маршал Людвиг Алоиз фон Гогенлоэ.

Король Луи хотел одним указом убить двух зайцев пополнить личным составом армию Франции, которая вела долгую войну в Северной Африке и покоряла Алжир. На службу привлекали — иностранцев, которые осели после наполеоновских войн во Франции, а также французов, у которых появилась необходимость скинуть с хвоста полицию. Офицерами в новом легионе были чины бывшей армии императора Наполеона Бонапарта.

Вербовщики не спрашивали о прошлом и через десять лет новые документы и можно начинать жизнь заново. Только надо было выжить эти десть лет. Так мелочь. десять лет войны. Немногие переживут эти десять лет войны, и я попал сюда потому, что не хотел жить. самоубийство противоречило моим религиозным взглядам.

Что меня ждало в мирной Франции. Я был ученик часового мастера и лет через пять — десять сам бы стал часовым мастером. Ладно чего перетирать прошлое. Теперь я рядовой Французского Иностранного Легиона и уже один год из десяти долой.

Кричат — привал. Так привал — кормить не будут. Ешьте то- что вам выдали при выходе на марш. Только ведь ничего и не выдали. Плевать — у меня трофейные лепешки и кусок высушенного мяса и какой-то сыр, перекусить хватит и ладно. Но надо собрать хоть какого-то топлива и согреть воду и выпить кипяток. Воды налили во флягу из бочки что везут на повозке. Так как были потери воды дают две порции — вот и трофейная фляга пригодилась. Котелок я спер и обозной телеги, где навалом лежали вещи погибших. Им всё равно мне же это большая подмога. Все рядовые готовят еду компаниями по четыре -шесть человек, меня же ни в одну не взяли. Я белая ворона среди всех и потому один. Краем ухом слышал в роте ставят ставки на время сколько я продержусь живым в этой пустыне. Франсуа и не продержался и теперь я вместо него постараюсь испортить этот тотализатор. Завтра найду у кого ставят и поставлю на себя.

Откуда взялось это слово «легион» — из Древнего Рима взялось. Вся армия Древнего Рима состояла из легионов. И сейчас нам пытаются привить культуру этой армии. Наши девизы — «Верность и честь», «Легион — наша Родина», «Легион — это братство». Это отзвуки и от армии революционной Франции и армии Наполеона.

Повторюсь — во Франции после наполеоновских войн осталось немало иностранцев с боевым опытом. Франции же была нужна армия готовая поднять орлов великой Римской империи и выполнять волю и планы политиков за границей и что бы эти военные морально не были связаны с французским народом и служили только за деньги. Король Луи хотел создать личную гвардию преданных лично ему. Вот такие были планы. И вот теперь я марширую по пустыне, и бедуины из-за барханов следят за нами и ждут только удобного случая, чтобы уполовинить нашу роту.

На чем согреть кипяток — вот проблема, которая сейчас главная. Никакого дерева здесь нет. Но есть деревянные ящики на повозках. Естественно, эти ящики брать нельзя. Но я ведь в душе русский и основной девиз русского народа какой — вот такой — если нельзя, но очень надо, то можно. Ползком к обозу — присмотреться — так и есть обозные уже кипятят воду и расселись у костра — так тихо пустой ящик снимаем с повозки и относим в даль. Превратить деревянный ящик в дрова не составляет проблемы и вот уже на небольшом костре котелок, и я варю похлебку. Кипяток и мясо у меня есть и какое-то пшено тоже имеется. Первый раз за очень долгий срок у меня нормальный ужин. Едва успеваю доесть похлебку — как зовут к сержанту. Я часовой — ну кто бы сомневался. Отправляюсь к гребню бархана и укладываюсь на песок — теперь я дозорный. Нас таких дозорных несколько — но это так часовые на дурака. спать на часах нельзя — поймают могут расстрелять, но все спят, и никто никого не ловит. Пустыня слегка сбила уставную строгость воинских уставов.