Читаем Арафат полностью

Выражение горечи палестинцев, находящихся под контролем израильского военного губернатора, нашел поэт Камаль Насер, христианин, которого высоко ценил Ясир Арафат. Позднее Камаль Насер оказался в числе жертв налета израильских отрядов на Бейрут. Его «Гимн ненависти» в дословном переводе звучит так:

«Если бы Иисус жил среди нас и увидел, что происходит, Он потребовал бы от нас Священной войны с мечом. Страна, в которой он вырос, сегодня вынуждена иметь миллион рабов.

Почему Он не показывает свое возмущение?

Почему Он не требует зуб за зуб и око за око?

О, апостол прощения! В нашем несчастье не остается места прощению и любви!»

Более широкий резонанс, чем стихи Камаля Насера, имели статьи того журнала, который с начала шестидесятых годов выходил ежемесячно. Оформление было простым. Издание состояло всего из тридцати страниц, печаталось оно в Бейруте. Название его — «Наша Палестина». Для читателей журнал нашел особое название: их называли «дети катастрофы».

Наиболее видный автор «Нашей Палестины» входил в ближайшее окружение Ясира Арафата. Написанное им превратилось в программу постоянно расширяющегося движения сопротивления против израильской военной администрации:

«Неизменно наше страстное стремление к потерянной стране, в которой сейчас властвуют другие. Потерю страны мы рассматриваем как национальный позор, который покрыл нас стыдом. С этой страной связана наша честь. С утратой страны нас лишили всего — нашего имени и нашего существования как народа.

Изгнать завоевателя — вот что является нашим обязательством. Все, что ускоряет уничтожение Израиля, мы рассматриваем как свое право. Месть есть предпосылка мира.

Это психологическое состояние, в котором нам надлежит жить — нам, детям катастрофы. Месть — мерило нашей морали и идеалов. Жажда мести стала так сильна, что мы стремимся жить только для того, чтобы в борьбе вновь обрести нашу страну, нашу землю, нашу свободу и наше достоинство».

Три месяца спустя после июньской войны 1967 года сопротивление проявилось в действии: неподалеку от Яффских ворот в Иерусалиме взорвался заряд взрывчатки, другой повредил кинотеатр. Военная администрация вынуждена была признать, что многие молодые люди на захваченных территориях были полны решимости воплотить призывы «Нашей Палестины» в реальные действия.

Экспроприационные меры, проводимые по распоряжению военной администрации, побуждали к сопротивлению. Населенные палестинцами дома вокруг Стены плача следовало освободить: дома сносились, чтобы освободить место для богослужений у Стены плача. Выполнялось предписание по «очистке» еврейских кварталов города от арабского населения. Военная администрация явно приняла решение ликвидировать арабский характер Восточного Иерусалима. На земле, отнятой у палестинских владельцев, возникали поселения еврейских граждан.

Когда Генри Киссинджер после Октябрьской войны 1973 года в поисках решения конфликта совершал поездку по Ближнему Востоку, он рассматривал изменения, произошедшие в арабской части Иерусалима, как осложнение для переговоров и как несправедливость. Американский министр иностранных дел сказал тогда своему штабу: «Я вообще не принимаю эти постройки к сведению. Для меня они прозрачны. Я смотрю прямо, сквозь них. Поскольку, когда придет время, президент позаботится о том, чтобы арабы придали своей стране такой образ, какой захотят».

Министр обороны Моше Даян взял на себя ответственность на захваченных территориях. Он издал неожиданное постановление о том, что следует держать открытыми мосты через Иордан, то есть путь в оставшуюся часть Иордании. Однако эту «политику открытых мостов» нельзя было интерпретировать как выражение мягкости.

Даян сам предостерегал палестинцев, цитируя арабскую поговорку: «Когда ты видишь зубы тигра, не думай, что он улыбается». Если жители городов и сел демонстрировали свое недовольство израильской оккупационной властью слишком явно, Моше Даян наводил порядок суровыми методами. Первыми почувствовали жесткую руку коммерсанты Набулуса — их всеобщая забастовка была прекращена с применением силы.

Даян попытался привлечь к сотрудничеству с Израилем мэров крупнейших городов. Лишь очень немногие из них отказались от личного контакта с Даяном. Али Ябери, мэр Хеброна, выразил убежденность в том, что при гарантированном самоуправлении на уровне общины израильскую оккупационную власть можно вынести до тех пор, пока не будет принято решение о том, кому, собственно, принадлежат захваченные территории. В январе 1968 года Али Ябери призвал Жителей города Хеброна «прогнать тех, кто вредит нам и чьи акции ничего не доказывают». Имелись в виду сторонники Ясира Арафата. Мэр Набулуса, Хемди Кнаан, возмущенно ответил: «Если бы я был помоложе, то примкнул бы к Аль Фатах».

Хемди Кнаан, который мыслил объективно и производил впечатление лично на Моше Даяна, не побоялся вступить в конфронтацию и при малейшем признаке произвола оккупационной власти выражал протест. Хемди Кнаан управлял городом Набулусом, жители которого, как мужчины, так и женщины, всегда неохотно подчинялись властям.