Читаем Арабская жена полностью

Сегодня после аэробики меня так тошнит, что я едва добегаю до туалета у раздевалки. Меня рвет, а девчонки, до которых доносятся звуки моих страданий, знай себе смеются. Странная реакция.

— Мабрук, мабрук! — Они дружелюбно глядят на меня и хлопают по спине.

Не понимаю: меня выворачивает наизнанку, а они желают мне счастья.

— Почему мабрук? — спрашиваю я.

— Да ладно, ты ведь замужем! Ты говорила, у тебя и доченька пятилетняя есть, — удивляются они, все время ко мне притрагиваясь.

— Шестилетняя, — возражаю я.

— Не важно, все равно беременной ты уже была.

— На что вы намекаете?!

— Подруга, не будь ребенком, по тебе же сразу видно. У худых всегда видно. Это толстуха может хоть до седьмого месяца не признаваться. — Они опять смеются.

— Ладно, мне пора идти. — Резко поднимаюсь с места, но, пошатнувшись, быстро сажусь снова. Откуда эти головокружения?

— Ты сегодня лучше не болтайся по городу одна, а то еще плохо станет, — предостерегают меня.

— Нет-нет, все в порядке, — успокаиваю я девчонок. — Наверняка это амеба.

— Это тебе так хочется, — усмехаются они и советуют: — Лучше купи тест на беременность и витамины.

Пренебрежительно махнув рукой, я поворачиваюсь к ним спиной.

— Подруга, это же у тебя только второй, что ты так беспокоишься? — силятся утешить меня они.

— Но у меня другие планы… — отвечаю я, а сама думаю: «Зачем я им это говорю?»

— Что ж, у каждой когда-то были планы. Такова жизнь. — Они грустно опускают головы и расходятся — каждая в свою сторону.

На свежем воздухе мне становится значительно лучше, но сердце в груди заходится от волнения. А вдруг это правда, вдруг я беременна? Целыми днями буду сидеть одна на нашей ферме, снова растолстею, как свинья, и окончательно закопаюсь дома на долгие годы, а может, и навсегда… Я вовсе не уверена, что хочу вести такой образ жизни и пожертвовать собой во имя любви к Ахмеду. Если родится второй ребенок, у меня больше не будет шансов вырваться отсюда. Это и теперь-то уже почти невозможно.

Я иду прямиком к аптеке. Надо же, какое совпадение! Ну что ж, куплю тест, по крайней мере для того, чтобы убедиться, что результат отрицательный. А он должен быть отрицательный, ведь я совершенно не чувствую себя беременной. Стараюсь вспомнить свои ощущения во время первой беременности, когда я носила Марысю, но все уже давно выветрилось из памяти. Помню лишь адские боли во время родов.

Ну вот, опять кружится голова, мне становится нехорошо. Хоть бы только меня не стошнило прямо на улице! Присаживаюсь на каменный парапет и делаю глубокий вдох. Только без паники! Нужно поймать такси и ехать или к свекрови, или к Малике… Оба эти варианта меня не слишком устраивают, но из двух зол я, пожалуй, выберу первое.

Таксист то и дело поглядывает в зеркало заднего вида. Или он со мной заигрывает, или я так отвратительно выгляжу.

— Вам надо отдохнуть, мадам, — говорит он на прощание. — Берегите себя.

Пытаюсь потихоньку проскользнуть через переднюю и гостиную к лестнице, а затем на второй этаж. Только бы меня никто не услышал! Мне сейчас так нужны тишина и уединение…

— Дот, это ты?

— Да, мама. Иду наверх, в нашу комнату, хочу отдохнуть немного.

— А что стряслось, милая? — Она уже возле меня. — Да ты и впрямь скверно выглядишь. — Свекровь обеспокоенно смотрит на меня, а потом дотрагивается до моего лба.

— Ничего страшного. Я сегодня не выспалась, и после интенсивной тренировки меня начало подташнивать.

— Ну-ну… — недоверчиво качает она головой. — А у меня есть вкусный свежий бульончик, он тебя живо поставит на ноги.

— Спасибо, мама, но…

— Если не хочешь есть в кухне, я принесу его наверх. А ты прими пока прохладный душ, это всегда помогает.

И в мгновение ока она исчезает в кухне.

Может, она и права, наверное, стоит прислушаться к ее совету. А потом я лягу в постель и буду спать, пока не приедет Ахмед.

Бульон очень вкусный. Кажется, он согревает все мое тело. Свекровь присела на стул и внимательно наблюдает за мной. Отставив тарелку, я откидываюсь на подушки. Как здорово, как чудесно, сейчас я засну… О Иисусе! Я резко приподнимаюсь: съеденное подступает к моему горлу. Свкровь удивленно вздергивает брови, а я скорее бегу в туалет и с утробным рычанием извергаю из себя содержимое желудка. Остановиться я не могу и мучаюсь при этом ужасно. Наконец со смоченным водой полотенцем на шее я тащусь обратно в спальню.

— Мабрук, дочка, мабрук, — шепчет свекровь, укладывая меня в постель и подтыкая одеяло. — Все в порядке. Это только поначалу так плохо.

— Но, мама…

— Ладно, ладно, я никому ничего не скажу. Ты тоже веришь в дурной глаз?

Мало того что она желает мне счастья в моем несчастье, так еще и думает, что я такая же суеверная, как они все!