Он старается оттянуть момент ответа, глубоко задумываясь над смыслом правды и вранья. «Я уже одной ногой на том свете. Если Аллах милостив, то он простит мне мою маленькую ложь. А у моей безрассудной двоюродной сестры вся жизнь впереди, и сейчас это все в моих руках. Пройдет она по ней счастливой, с добрым человеком рядом или будет отвергнута, как одинокая опозоренная женщина? Нечего и думать, шаа Аллах[18]», – решает он.

– Дорогой посланник мира… – начал он серьезно, – твоя жена, красивая женщина, во время пребывания в Ливии жила под моей крышей и была под моей опекой. Я в твое отсутствие был ее махрамом и гарантирую тебе, что ее поведение всегда было безупречно.

Он врал не моргнув глазом, но был доволен принятым решением: он видел, что напряжение сошло с лица Хамида бен Ладена.

– Спасибо тебе за все, – любящий муж вздохнул с облегчением. – Я верю твоим словам. Желаю тебе закончить геройскую миссию. Пусть она принесет тебе такие результаты, на какие ты рассчитываешь.

«Мы все прокляты, весь род Салими, – повторяет Марыся как мантру. – Погибла почти вся моя ливийская семья: тетка Малика убита в Гане глупым подростком, бабушка Надя – в теракте в Сане, мой отец Ахмед погиб от рук моей матери, правой в данном случае Дороты, тетка Хадиджа и ее муж Аббас совершили самоубийство после того, как правительственные войска ошибочно сделали выстрел из пушки по их четверым детям, уважаемый филантроп Муаид взорвал себя, а двоюродный брат Рашид, мой страстный любовник и отец моей дочери Нади… Об остальных я не имею понятия, но наверняка их тоже уже нет. Кто, где и когда совершил какой-то ужасный, страшный грех, за что нам такая кара? Что будет с моими детьми, Надей, плодом греха, и Адилем, рожденным в несчастной трагической любви к Хамиду? Ради Аллаха, закончится ли когда-нибудь эта полоса несчастий? Снимется ли проклятие, висящее над нами много лет?»

– Самолет через полчаса приземляется. Просим пристегнуть ремни и поднять спинки кресел, – раздается из колонок приятный голос стюардессы. – Приветствуем вас в королевстве Саудовская Аравия. Температура в Эр-Рияде…

Найти свое место

Карим краем глаза посматривает на свою жену Марысю, которую любит больше жизни, но отдает себе отчет, что это безответное чувство. Хамид, его друг с давних лет, вопреки ожиданиям индонезийца, по-прежнему пылает любовью к своей бывшей жене: бедный Карим понял это лишь теперь, видя их вместе с их ребенком. «Какой же я глупец! – говорит он себе мысленно. – Я осел! Ведь я мог и догадаться об этом по их реакции, когда они неожиданно после прошедших лет встретились в Джакарте. Как же я был слеп!» От злости и огорчения он стискивает зубы. «И что теперь будет? Как же мы решим эту проблему?» – иронизирует он, чувствуя кожей, что это он должен будет убраться. «Как всегда, получу под зад я! Ранят меня. Что может чувствовать такой человек, как я?! Я ведь постоянно кланяюсь, улыбаюсь и извиняюсь за то, что жив». Он видит свое будущее в черных красках. «Обрету ли я когда-нибудь покой и обычное семейное счастье? Был ли я вообще когда-нибудь счастлив? Может быть, но это было давно и очень недолго. Вся моя жизнь – это череда несчастий и страданий», – размышляет он, погружаясь в воспоминания, к которым столько лет не возвращался и которые решительно давно стер из памяти.

Детские годы Карима в Индонезии, в местности Тугу, у подножия горы Джая, были беззаботны. У него была любящая мать Мейла, бабушка, дедушка и большая семья, которая его холила. Все в городке его любили, улыбались ему и интересовались, как у него дела, когда он сидел вместе с Мейлой у варунга,[19] в котором она работала. Большую часть времени он проводил именно там, играя у разбитой дороги и купаясь в канале неподалеку. Иногда он просиживал на газебо[20] с бабушкой и женщинами, жующими бетель[21] и плетущими корзины из ротанга.[22] Его не смущало, что у него нет отца. Он спросил о нем у матери всего один раз. Она только улыбнулась в ответ, и этого для него было достаточно. В воспоминаниях Карима детство его было наполнено солнцем, проливными дождями, яркими цветами и блюдами со сладкими фруктами. Он был окружен бесконечной нежностью и любовью со стороны матери, ассоциировавшейся у него с запахом кокосового масла, которое она втирала в тело и волосы.