Читаем Арабская принцесса полностью

Ясмина не представляет, как они будут ходить от дома к дому, предлагая ребенка таким же, как они, убогим соседям.

– Хочешь отправиться в тюрьму?! – пугает она сестру еще сильнее.

– Но ведь…

Нура растеряна.

– Думаешь, что тех папа тоже здесь выбросил? Это значит, что мы, девочки, ничего не стоим, потому что он ведь все может продать! – приходит она к единственно правильному выводу.

– Сколько наших сестер здесь лежит? – задает себе вопрос старшая и более умная Ясмина. – Хорошо, время возвращаться, потому что иначе он сдерет с нас шкуру.

Она плотно заворачивает в грязную тряпку новорожденную, которая вертится все сильнее, в конце закрывает ей лицо и с размаху бросает узелок в ближайшее углубление, полное окаменевшего дерьма и гниющих отходов. Она вся просто содрогается от силы этого размаха, который становится окончательным приговором для ее новорожденной сестры.

Сегодня в Эр-Рияде, как и тогда, она свивается в клубок, хватаясь обеими руками за живот. Во сне она переворачивается на бок и лежит в позе эмбриона, закрывая ладонями свое красивое грустное лицо. Кошмар исчез, но все ее воображение занимает картина большой, как город, свалки. «Рабия! – кричит она мысленно. – Рабия! Где ты?!»

– Рабия! Сестричка! – шепчет она, а потом падает в темноту. Саудовское солнце бросает все более длинные тени на нее.

– Habibti[64].

Молодой индус наклоняется над спящей девушкой.

– Habibti, Ясмина.

Он осторожно дотрагивается до ее мокрой от слез щеки.

– Что-то плохое тебе приснилось, – шепчет он ей на ухо.

– Ох, снова то же самое.

Женщина медленно садится и оглядывается.

– Когда я забуду о моем проклятом прошлом?

– Невозможно стереть его из памяти, но ты должна его просто принять, – тепло говорит мужчина. – Это уже было, прошло и не вернется. Сейчас у тебя другая, счастливая жизнь.

– Я должна тебе что-то рассказать, но не знаю, обрадуешься ли ты…

– Сюрприз? – реагирует он, как маленький мальчик, а его глаза блестят от радости. – У меня тоже для тебя есть один. Иди за мной.

Он берет девушку за руку и осторожно тянет за собой, а с ее лица мгновенно улетучивается вся грусть и тоска.

– Куда ты меня ведешь? Я не могу сюда входить, так принцесса говорила. Я – для ее сада и павильона с орхидеями. Амир!

Ясмина упирается, но не слишком решительно.

– Когда ты ее здесь в последний раз видела? Наверное, с год тому назад, – сам же и отвечает он. – Мы должны быть страшно невезучими, чтобы она именно сегодня здесь появилась.

Он озорно смеется и в подкрепление своих слов шутливо строит глазки.

– Ой-ой! Я не… я боюсь!

Молодая женщина замирает на пороге спальни как вкопанная.

– Боже мой, как здесь красиво! – вскрикивает она, сбрасывая шлепанцы, входит на цыпочках.

– Что за место! А она здесь даже не живет! Не могу этого понять.

Она, как загипнотизированная, смотрит на большое ложе из красного дерева, накрытое пушистым, толщиной в ладонь, пледом и на красивую тяжелую старинную мебель. Удивляет каждая деталь и украшение. Наконец она переводит взгляд на огромную хрустальную люстру до пола и от удивления даже открывает рот.

– Это я все это серебро так начистил.

Амир берет в руку тяжелый серебряный подсвечник на одной ножке, стоящий на комоде и еще полирует его рукавом.

– Никто этого сто лет не делал, все было черное и позеленевшее, а сейчас посмотри.

Он подсовывает девушке канделябр почти под нос.

– Можешь в него смотреться!

Ясмина хохочет, видя в отражении свое искаженное лицо.

– Правда, ты прекрасно делаешь свою работу, – хвалит она своего любовника, глядя на него с обожанием.

– А какой у тебя для меня сюрприз? – спрашивает она, вспоминая о его обещании.

– Ты первая рассказывай.

Юноша с благоговением отставляет серебро, берет свою избранницу за руку и осторожно подталкивает к шикарному ложу.

– Нет, ты первый, – весело препирается она, прижимаясь к нему и смеясь. Они точно забыли, что находятся не у себя дома.

– Хорошо.

Амир уступает, отодвигается от избранницы и вынимает из кармана шароваров маленькую коробочку.

– Ты знаешь, что я тебя люблю сверх всякой меры, ты не можешь себе даже представить как, – признается он, а горло его сжимается от душевного порыва.

– Ты мой самый дорогой человек!

Ясмина гладит его лоб, а потом проводит кончиками пальцев по виску, осторожно берет его за подбородок и притягивает его лицо к своему.

– Я тоже тебя люблю, habibi[65], – шепчет она страстно.

– Значит, ты мне не откажешь и станешь моей женой? – он прижимает женщину к себе и сцеловывает слезы счастья с ее щек.

– Какой красивый!

Ясмина поворачивается спиной и протягивает руку, чтобы любимый мог надеть на палец перстенек.

– Нам хорошо друг с другом, поэтому и перстенек драгоценный, – говорит мужчина с гордостью, поворачиваясь на живот и упирая подбородок на скрещенные ладони.

– Но эта вещица блестит и смотрится ценной только на твоем красивом пальчике, – говорит он своей избраннице комплименты.

– У меня для тебя тоже есть сюрприз, только я не знаю, доставит ли он тебе радость, – решает она наконец признаться, что лежит у нее на сердце.