Читаем Арабская принцесса полностью

Элегантно одетая принцесса бродит по пляжу вдоль и поперек, вначале осматриваясь и наблюдая. Она с отвращением смотрит на грязные варунги[110], которые даже здесь работают, предлагая блюда местной кухни, которые, для непривычной к азиатским приправам принцессы, просто воняют. Но возле каждого из них выстраиваются очереди из иностранцев, которые шутят между собой о недостатке гигиены и возможности подцепить какую-нибудь противную азиатскую бактерию или вирус. Перед отелями или отелями-курортами, расположенными на побережье, расставлены специальные топчаны или бамбуковые столы на берегу моря, на которых лежат женщины и мужчины и с удовольствием принимают расслабляющие массажи. Каждую минуту к ним подходят местные торговцы и предлагают купить изделия ручной работы, подвески, браслеты из жемчуга, ракушки или полудругоценные камни, резные тарелочки, другие изделия и даже типичных для арабских стран деревянных верблюдов. Оборванные и грязные торговцы – преимущественно дети, которым легче вызывать жалость у богатых туристов и наскрести пару монет. Товары стоят от пятидесяти центов до пяти долларов, но, несмотря на это, их отгоняют, как назойливых мух.

Ламия наконец решает сделать первый, самый трудный шаг и присаживается к старой толстой немке.

– Не хотела бы госпожа выбрать себе действительно красивую вещь? Весь товар высшего качества, не местный домодел.

Она говорит по-английски и показывает пальцем на детей, составляющих невыгодную ей конкуренцию.

– Товар с Ближнего Востока от самого лучшего ювелира Саудовской Аравии, – взвешивает она слова.

У собеседницы по-прежнему такой вид, как будто она не понимает, о чем речь.

– Entschuldigen Sie, bitte[111], – немка хмурится, глядя с удивлением на беспокоящую ее девушку. – Что?

– У меня прекрасные изделия, – принцесса извлекает драгоценности, а немка гневно на нее смотрит.

– Неужели здесь, черт возьми, человек не может спокойно отдохнуть?! – кричит она, размахивая руками. – Охрана! Теперь к толпе детей добавилась еще какая-то цыганка! Заберите ее отсюда!

Ламия таращит глаза на такое чудовище, но, видя направляющихся к ней двух полицейских, быстро прячет побрякушки и удаляется от бешеной бабы. Она подходит еще к нескольким отдыхающим, но уже осторожно, на расстоянии вежливо спрашивает их. Ее отгоняют пренебрежительным взмахом руки, так же как и детей-попрошаек. Постепенно от ее оптимизма не остается и следа. Только горечь поражения. Она решает больше не ходить с протянутой рукой и полагается на судьбу. «Что будет, то будет», – решает она, сокрушенная очередной неудачей. Большую часть времени она проводит, путешествуя по окрестным горам и лесам, либо лежит на пляже. Однако деньги тают с устрашающей скоростью и нет никакого способа их приумножить.

– Надо возвращаться в Бангкок, – говорит через пять дней Рам тоном, не терпящим возражений. – Скоро у нас не останется даже на билет!

– Нет еще, – возражает Ламия. – Еще все может поправиться. Увидишь, судьба наша переменится, я это чувствую. Завтра еще раз попробую что-то продать, может, следующие приезжие будут к нам более благосклонны.

– Ты с ума сошла? Ходишь, как нищенка, и продаешь всякие безделушки. Все считают, что все это либо подделка, либо краденое. Или ты, идиотка, хочешь побывать в тайской тюрьме?! Поверь, азиатские задницы еще хуже саудовских, – предостерегает Рам. – А у твоей семейки здесь уже нет связей, она не вытянет тебя за уши из очередного дерьма.

Рам до боли откровенен, и, выслушав его грубые слова, женщина бледнеет.

– В конце концов, чего мы вообще хотим? – гогочет он противно.

– А что нового и хорошего ждет нас в Бангкоке? – напряженно спрашивает она сдавленным голосом.

– Брат одолжит мне денег на авиабилеты в Саудовскую Аравию! Вот что! Вернешься домой, моя принцесса! – иронизирует таец. – Все очень обрадуются, что ты вернулась!

Он взрывается раскатистым смехом.

– Дай мне еще пару дней…

– Завтра я выезжаю, – сообщает бывший слуга. – Ты как хочешь, можешь оставаться.

Он уходит и оставляет женщину одну.