Он осуждает женщину всем сердцем и, если бы она была сейчас тут перед ним, не уверен, что не дошло бы до рукоприкладства. «Что за гребаная героиня! Сидела, как крот в норе, а вину взвалила на других! Тряпка!» Он тяжело вздыхает и уже без дрожи ожидает приговора. «Хоть бы Мириам не должна была за это отвечать, – молится он в душе. – Я могу до конца своих дней работать в каменоломнях, пусть мне даже отрубят голову, только пусть не трогают эту невинную и легковерную женщину!» Он сильно сжимает челюсти и соединяет пальцы обеих рук, как будто молится.

– Мы знаем уже, что это за организация и, к сожалению, знаем учредителя.

Шейх грустно смотрит на серьезные лица окружающих его людей, дольше он задерживает взгляд на Хамиде.

– Точнее, учредительницы, – поправляет себя он. – Самое страшное, когда благотворительная организация основывается, чтобы под ее прикрытием поддерживать терроризм.

Он показывает искривленным от ревматизма дрожащим пальцем на бен Ладена, обвиняемый замирает и от ужаса не может вдохнуть.

– Ваше высочество! Нет! – выкрикивает он, стараясь защитить жену, но шейх останавливает его движением ладони.

В эту минуту в комнату входит мужчина в военной форме, шепчет что-то на ухо старцу, а тот согласно кивает и добродушно улыбается, но с выражением глубокого сожаления на лице.

– Расследование показало, что ваша жена не вела никаких преступных разговоров со служебного телефона «BlackBerry», а все разговоры через Интернет и по телефону были из другого места, заметьте, хорошо мне известного. Но не из вашего дома.

Хамид вздыхает с облегчением и трясущейся ладонью вытирает пот.

– Мобильный телефон подменили, – сообщает шейх. – Основное – техника! Может, вмонтированное в телефонах или других средствах коммуникации GPS-ы контролируют нашу жизнь и нарушают приватность, но служат также доброму делу – раскрытию преступлений и реабилитации невиновных людей, когда их напрасно подозревают.

– Принцесса… соучредительница жены, – быстро поправляет себя Хамид, так как до сих пор имени внучки шейха никто не произносил, – пришла к нам в субботу. Говорила, что у нее какие-то проблемы с телефоном. Тогда она могла подменить аппарат супруги, – поясняет он тихо.

Старец поджимает губы.

– Ну, что ж… Нужно знать, с кем вступать в сотрудничество, – спокойно говорить он уставшим голосом. – Мириам Ахмед Салими бен Ладен – невинная жертва преступника.

В подтверждение своих слов он кивает головой и стучит кулаком по столу.

– Остальным я займусь в узком семейном кругу.

Он тяжело поднимается, опираясь на трость.

– Абдалла, махрам второй учредительницы организации, будет исполнять приговор, – сообщает он и, уходя, указывает пальцем на серьезного мутавву. Все присутствующие прекрасно знают, в чем это заключается.

– Господа! – задерживает присутствующих министр внутренних дел. – Разумеется, вам понятно, что ни одно слово, которое здесь было произнесено, не должно выйти из этой комнаты.

– Так точно, – говорят военные.

– Это и так понятно, – подтверждают другие.

Шейх Наим с тяжелым сердцем поворачивается к двоюродному брату принцессы Ламии, Абдалле, и, не говоря ни слова, показывает рукой, чтобы тот шел за ним.

– Назначь справедливое наказание, которое сам выполнишь, – говорит он печально, но в то же время озабоченно. – Возмездие должно быть суровым, но помни: в сердце должна быть милость к заблудшей овце. Как наказал Господь.

Он заканчивает разговор. Лицо его грустно. Он поворачивается к родственнику спиной: это означает, что аудиенция закончена. Старец не хочет выказывать жалости, которая, как в зеркале, отражается на его лице. «Этот парень жесток, – думает он с тоской, – но, может, он побоится ее убить? В конце концов, кажется, он отдает себе отчет, что это моя самая любимая внучка».

Трясущейся рукой он вытирает слезу, стекающую по сморщенной дрожащей щеке.

«Ламия, Ламия, девочка! Какой злой дух в тебя вселился?!» – выкрикивает он мысленно и беззвучно плачет.

Фатва

– Ты уверен, что ничего не происходит? Черт возьми! Неужели это проклятое королевство неуничтожимо?! – в раздражении принцесса приоткрывает слуге край тайны.

Ламия все еще живет в блаженном неведении, спит каждый день до десяти утра, просматривает телевизионные новости из Саудовской Аравии. Только раз, и то чуть свет, передали сообщение, что в Саудовской Аравии пожар. Показали, как его тушат на нефтехранилищах.

– Не знаю, madam, чего ты ждала или ждешь, но ничего не изменилось, – подтверждает Рам, у которого в норе на Эль-Басе нет даже телевизора, он отчитывается: – Во дворце пусто, Абдаллы и его родственников так, как раньше, не видно. Блондинка каждую минуту может взбеситься от скуки.

– Я тоже не чувствую себя здесь комфортно, – Ламия недовольно оглядывает эксклюзивные апартаменты пятизвездочного отеля «Шератон», самого лучшего в Доха.

– Тесно, убого и мертвенно, – признается она, хмуря гладкий лоб. – Время возвращаться к любимым пенатам и тянуть свою чертову лямку.