Читаем Арабская кровь полностью

Он наклоняется и похлопывает молодого человека по щеке.

– Вас только каких-то пять миллионов, а сейчас будет еще меньше. Большая богатая страна, а не хватает людей – это плохая ситуация. Обсядут вас иностранцы, как сипы, и будут клевать, а если сейчас еще погибнет или сбежит вся интеллигенция, то все пойдет прахом и в чужие руки.

Мохамед задумывается над мудростью слов старика и чувствует себя дезертиром.

– Все деньги и богатство у вас вывезут, и может быть еще хуже, чем с полковником.

– О нет, так плохо не будет!

– Дай-то Бог, – кивает тот.

– Ливийцы и так ничем не пользовались из собственного добра. Все шло в карман Муаммара, его семейки и пособников.

– Вот политика! Говорят, что это самая большая проститутка всех времен, – приходит к выводу народный мыслитель. – А как там ваши дела? Не то чтобы я выгоняю, мы чувствуем себя бодрее с молодыми, но ожидание, наверное, для вас мучительно.

– Планирую позвонить сегодня после полудня. – Мохамед сжимает губы от волнения.

– Так не медли, сделай это сейчас! Выбросишь из головы.

Молодой мужчина, подталкиваемый к действию, делает это с облегчением. Зейнаб с Хмедой присаживается около него на пледе и прислушивается.

– Госпожа Эшли Скотт? – спрашивает Мохамед по-английски. – Не хотел вас раньше беспокоить, но известно ли уже что-нибудь о нашем деле? – спрашивает он дрожащим голосом, а затем внимательно слушает ответ.

Его лицо постепенно проясняется, и наконец он улыбается от уха до уха.

– Yes, yes, yes! – После окончания разговора Мохамед подхватывается на ноги и, словно ребенок, выбрасывает руки вверх. – Завтра в десять! – выкрикивает он.

– Wallahi! – радуется Зейнаб, а старик со старухой хохочут, кривя беззубые рты.

– Mabruk, mabruk! – поздравляет их старая женщина.

* * *

Машина забита по самую крышу, словно они должны ехать на край света, а не в отдаленный на четыреста километров Монастир, в котором находится большой порт. Сама госпожа комиссар рекомендовала им это место, говорила, что туда приплывает самый большой паром с гуманитарной помощью и отплывают суда с официально зарегистрированными беженцами. Никакой американской бухгалтерии и контрабанды людей!

После нескольких часов пребывания на стоянке и хлопот подошла неизбежная минута прощания. Старики расстаются с ними, как с семьей. Это они в основном заполнили машину провизией и подарками. Купили Хмеде кучу игрушек, два комплекта одежды для мальчика, в которые всадили почти все доллары, полученные в качестве оплаты за пребывание. Наконец, гордые собой, они принесли качающуюся кроватку для ребенка, чтобы Зейнаб не держала его на руках все время.

– Нам будет грустно без вас. – Старая женщина вытирает слезы, выступившие на глазах. – Сначала наша дочь выехала, а сейчас вы, – говорит она, обращаясь к ним, как к ближайшим родственникам.

– Прощай, бабушка. – Зейнаб нежно обнимает ее, прижимаясь к сухому мелкому телу. Это hadaja[86] на прощанье. – С трудом втискивает ей в руку старинный футляр со своей золотой подвеской и двумястами долларами внутри.

Старики вдвоем отвозят молодых к автостраде, ведущей на запад, в Монастир и Тунис. Молодые, полные надежд на будущее и быстрое окончание своих скитаний, в хорошем настроении. Поздно, во второй половине дня, въезжают они в некрасивый промышленный город Монастир. Снова начинается тур по заполненным толпой приезжих отелям. Сейчас у них уже есть опыт. Супруги пользуются предложением вербовщиков, которые подцепили их на стоянке у одного из дорогих отелей – заведений, которые не стоят тех денег.

– В ванную и туалет можно войти из комнаты? Есть холодильник? Работает ли кондиционер? Какая кровать, что с постелью? – забрасывают они вопросами удивленного хозяина помещения. – Находится в городе или окрестностях?

– Все есть, как положено, – успокаивает их мужчина, и оказывается, что он говорит правду.

На другой день утром Мохамед настроен действовать решительно. Самое важное для него сейчас – дозвониться до брата. В домике старичков он пробовал сделать это многократно, но все тщетно. «Всегда есть шанс, что на одну-единственную минутку появится связь», – думает он, с надеждой набирая номер.

– Да? – слышит он молодой голос.

– Привет, братишка! – кричит Мохамед в трубку, потому что связь плохая.

– Как вам там? Уже в Европе? Все в порядке? Как твоя семья? Здоровы? – Рашид забрасывает брата вопросами.

– О’кей, я только быстро хочу рассказать, что у нас есть уже все документы и статус политических беженцев. Сейчас иду в порт, и со дня на день мы эвакуируемся отсюда.

– Однако это заняло время, да? – беспокоится Рашид. – Не проходит так быстро, как мы надеялись. Хватает вам денег?

– Да, не волнуйся, – успокаивает брата Мохамед. – Еды у нас на неделю, а Хмеда питается дармовым молоком Зейнаб.

Застеснявшаяся женщина краснеет по уши и грозит мужу пальцем.

– Будь на связи, – грустно просит Рашид.

– Конечно! Как только у меня будет доступ к Интернету, начну слать имейлы. Может, вас тоже вскоре подключат.

– Хорошо.