В подобной ситуации правитель оказывался перед альтернативой. Этих жестоких и неуправляемых людей нужно было либо убедить, либо принудить отказаться от части своей свободы. Для двух первых халифов, Абу Бакра и Омара, мощной поддержкой явилась религия. Их собратья, заявляли они, служат не им, а Богу. Пока религиозное чувство не затухло, этого довода было достаточно, чтобы обеспечить покорность или, по крайней мере, порядок. Когда же религиозный энтузиазм начал остывать, на долю Муавии выпало заменить его политическим убеждением. Он никогда не претендовал на деспотическую власть. Он всегда выглядел лишь первым среди равных, главным советником арабского народа. Он проводил бесконечные часы, разговаривая и споря с влиятельными людьми общины, и с невозмутимым чувством юмора воспринимал грубые замечания, которые бросали ему в лицо недруги. Примечательно, что он оказался единственным халифом, против которого не было ни одного восстания.

Ни один народ не породил династии, которая бы вся состояла только из гениев. Для халифа с легкомысленным характером или неразвитым интеллектом ситуация была чрезвычайно трудной. Если все зависело от наличия терпения или дара убеждения у халифа, то, когда на троне оказывался глупец, вся система рушилась. Таким образом, халифы, которым недоставало ума или способностей, чтобы убеждать свой народ, сталкивались с восстаниями. В общем, именно при слабых халифах использовались самые жестокие меры принуждения.

При всей своей любви к личной свободе выходцы из Центральной Аравии самоотверженно следовали за тем, кого считали достойным верховной власти на основании его персональных качеств. Когда же халиф не внушал им должного уважения, ему приходилось прибегать к чрезвычайным и деспотическим мерам, чтобы поддерживать порядок. Короче говоря, тот факт, что арабы, самый свободный народ на земле, постепенно подпали под автократическое управление, представляется не лишенным логики. Даже в наши дни часто случается так, что избыток свободы приводит вначале к беспорядку, а затем — к диктатуре.

Второстепенным фактором, ведшим к абсолютизму, было то, что именно таким образом осуществлялось управление в Византийской и Персидской империях. Когда на плечи арабов неожиданно легло бремя управления империей, им поначалу пришлось привлечь к этому делу гражданских чиновников, оставленных их предшественниками. Для всех этих людей деспотическая система была привычной. Это была единственная форма правления, с которой они когда-либо сталкивались.

Нам представляется, что одной из главных политических ошибок, допущенных в период Омейядов, стал отказ в социальном равенстве неарабам — тем не менее этот просчет можно связывать скорее с присущей всем арабам национальной гордостью, чем с политикой халифов. С аналогичным затруднением приходилось сталкиваться всем империям, как до арабов, так и после них, и еще никто не нашел ему безупречного решения.

При столь свободном использовании слова «араб» стоит добавить оговорку, что арабы периода Омейядов, хотя и изрядно смешанные с другими народами, все еще в массе своей демонстрировали черты, присущие ранним завоевателям, которые были родом из племен, кочевавших по теперешней Саудовской Аравии, Йемену и Хадрамауту. Разнообразные народы, именующие себя арабами в наши дни, имеют к этим первым завоевателям очень небольшое отношение, если оно вообще есть. Однако свою культуру они унаследовали от той самой, начальной поры ислама, а потому, несмотря на неодинаковое этническое происхождение, они в какой-то мере разделяют с древними арабами их страстность и неуправляемость, включая и склонность к колебаниям между анархической свободой и диктатурой.

Одной из причин недовольства Омейядами было тяжелое налогообложение. Как уже объяснялось, эта система восходила к Пророку и первым двум халифам. Однако в своем стремлении собрать как можно больше денег Омейяды, вдобавок к обычной мусульманской системе, иногда вводили различные доисламские или персидские подати. Тот факт, что обращение покоренных народов в ислам сокращало доход казны, приводил к дальнейшим осложнениям.

Оценивая достоинства бану Омейя, нужно отдать им должное за их военные достижения. За девяносто лет владычества Омейядов Арабская империя увеличилась более чем вдвое. Еще удивительнее то, что после их падения империя не только прекратила расти, но и тотчас же начала уменьшаться и с тех пор всегда вела только оборонительные войны.

Глава XII

РЕВОЛЮЦИЯ