Читаем Аптекарь 2 полностью

Нигде так в мире не живут хорошо писатели как в СССР. Недаром же эмигранты, типа Горького или Толстого-младшего, в страну вернулись. Даже номинат на Нобелевского лауреата в области литературы Куприн приехал в страну и промычав что-то невразумительное вступил в Союз Писателей. В 67 лет! Тенденция, однако. Если бы до начала перестройки не оставалось еще жалкий год, то Саблин замутил бы публикацию еще с десятка готовых произведений. А так — чего уж там. Пока пару книг опубликуешь, начнется катавасия. Вот такие пироги с котятами получаются.

На литературной ниве у парня воцарился застой. Засуха. Московский редакционный бомонд никак не отреагировал на все пассажи Саблина, полностью игнорируя этого молодого писателя из провинции. Нет его. Вопрос: они там точно компетентны в вопросах литературы? Или они так завалены работой, что уже не способны на справедливые вердикты и суждения?

Что же касается Ходжаева, то, не выдержав испытания медными трубами, тот стремительно деградировал. Не надо быть пророком, чтобы предположить, что этот молодой гений черкесского народа в скором времени сопьется. Окончательно и бесповоротно.

Весна, грязь, слякоть и сырость. Время бежало незаметно, замусоренное шелухой повседневной жизни, а между тем стремительно приближался апрель. А это значило что до начала перестройки остается ровно год. Времени на подготовку почти нет. Так как начало перестройки Саблин должен встретить во всеоружии. Надо как-то перебираться на Запад. Так как магия — конечно хорошо, но с каждым годом пророческий багаж Ивана опустошается. Особенно в ортодоксальной части новых лекарственных препаратов. В области, в которой в прошлой жизни Ваня был знатоком.

В конце концов, «Большой друг Советского Союза» миллиардер Леви Кохан, взявший себе псевдоним «Арманд Хаммер» (в переводе с английского Arm and Hammer означает «Серп и молот») когда-то начинал с карликовой фармацевтической фирмы, располагавшейся на чердаке дома в негритянском квартале Нью-Йорка. В общем, примеры для подражания имеются.

Так что, во-первых, надо успеть продать буржуям-капиталистам их же рецепты медикаментов из будущего и поиметь на этом огромные деньги и отчисления от прибыли. Там конечно ожидается не эффект разорвавшейся бомбы, но близко к этому. Одна «Виагра» чего стоит. Не учите дедушку свежевать кота. А во-вторых, когда советский народ созреет продать свою страну за колбасу, то надо чтобы этой «колбасы» у Вани было много. И если эта страна никому из живущих здесь не нужна, то Саблину — очень нужна. Он купит.

Дела закрутились со страшной силой. Надо было ехать в Москву. Разворошить «муравейники саванны». И хрен его знает, как там сейчас все устроено, придется разбираться на месте. Хоть и не хочется тащиться непонятно куда, но деваться некуда. Нужно самостоятельно готовить себе в столице трамплин. Стартовую площадку для «Шаттла». Надо себя подать. Заявить миру: «Вот Вам готовая рыба на тарелке с изысканным соусом». И они купят. Наши и зарубежные.

И лучше это делать в обличье эфиопа. Но так просто не поедешь. Каникулы каникулами, но туда дороги два дня и оттуда два, и еще дня четыре или пять нужно в столице провести. Плюс еще железнодорожные билеты взять туда и отсюда, и оформить этот дефицит желательно на незаменимого помощника, Зубилина, чтобы не светиться. Плюс приготовить запас специфических препаратов, чтобы в отсутствии Ивана работа не останавливалась. Нигде.

Да с собой надо взять кое что. Из хитрых веществ. А их необходимо еще синтезировать, чтобы все прошло гладко, как по маслу. Запас же карман не тянет. Да и у родителей необходимо отпроситься. Тут Саблин заявил, что поедет в Кабардино-Балкарию, в Домбай, встречаться с читателями и провести в тихом санатории, на лоне природы, «творческие каникулы». Короче, уходит в народ как Гиляровский. Как-то так.

Москву Саблин не любил. Удивительно, что кто-то вообще туда ездит, там живет и оттуда происходит. Загадка. Как же мы мало знаем о родной стране! Тем не менее, железнодорожных билетов в столицу опять нет. Что ты будешь делать? Все дефицит. Даже для военного инвалида Зубилина, который умоляет, что ему срочно надо на консультацию к «профессору». Эта тирада никакого понимания у снобов-билетеров не находит. Ответ стандартен: «Всем надо». От этих слов так и веет социализмом. Каждый должен знать свое место в советской иерархии и военные инвалиды здесь не находятся на верхних ступенях, чтобы там не заливала пресса и официальные пропагандисты.

Пришлось снова договариваться при помощи небольшой взятки. Так себе выход из ситуации. Хорошо хоть в лексиконе Ивана слова «расходы» давно отсутствуют. Иначе пришлось бы куковать дома.

Наконец, билеты куплены, родители в известность поставлены. Все точки над «ё» проставлены. Всю ночь дождь хлещет по стеклу. На следующее утро, в парикмахерской Ивана постригли под ноль. В процессе «обнуления» мастер авторитетно утверждает, что прически под Котовского уже не модны. Их не носят уже в Лондоне, не делают в салоне «Мадам Долли Варен» на Пикадилли. Ни в Париже, ни в Нью-Йорке.