Читаем Аптекарь 2 полностью

Там довольные участники пикника с удовольствием расположились на чистом песке. В стиле, широко известном у нас как «шик-модерн», развели костерок, на кирпичах приготовились жарить шашлыки, пока томящиеся в большой кастрюле. Все быстро наладилось. Под это дело приняли пару рюмок, и закусили, зеленым лучком, черным хлебом с солью, красной хрустящей редиской, вареными яйцами и солеными огурчиками. А больше, собственно, ничего и не хочется. При условии, что хватает «беленькой»…

Сиплый, тоскуя, корчил из себя руководителя, большого босса, готовящегося пройти церемониальным маршем.

«На берегу пустынных волн, стоял он, дум великих полн». Кроме водки, главарь пока ничего в рот не брал. Поэтому в скором времени к размякшему Сиплому пришло вдохновение и он стал выдвигать фасмагорические идеи, связанные со спасением Родины, то бишь банды. Совершенно разомлевший, этот гигант мысли уже лез целоваться со всеми и все его целовали…

Когда клиенты «потеплели», обжились и почувствовали себя раскованными, глотая куски горячего, поджаренного шашлыка, то Зубилин смело пошел к ним. Изображая местного алкаша, в поисках выпивки. Грязного, потасканного бродягу. Вдруг приезжие, как добрые дяди, ему нальют от щедрот?

Приезжие не налили. А попытались прогнать. Шипя, словно рассерженные гадюки. Но слишком подпустили Зубилина к себе. А тот служил не строевиком на плацу. В его богатой практике нынешний случай проходил по разряду пустяков. Как в песне поется: «Пуля просвистит простительно, АКМ застрочит презрительно… Плевать! На все. Плевать!»

Рука вояки не задрожала, когда он стрелял через полу бушлата. Толстый слой ваты приглушил выстрелы, и сработал вместо глушителя. Зубилин расстрелял весь барабан нагана, каждый уголовник получил пулю, а то и две. Не дрыгается никто. А ты не стой как баран! Рука умелого вояки была тверда, а глаз — верным. Чисто!

После этого эксцесса Зубилин стремительно убежал. Бодрый как жеребец. Крокодил подхватил подельника на трассе и они вернулись в город. Испорченный бушлат был прикопан в мусоре по дороге. Красота! Не хило погуляли! Вот работают люди!

Это был конец банды Клыка. Баржу на районе сильно не любили за его стукаческие замашки, поэтому как только за его плечами исчезла поддержка, то ему припомнили все. Избили раз, другой, а потом он прорыдав «Нет такого закона, чтобы меня бить, падлы рваные!» куда-то пропал из города. Петрович же, мужик тертый и жизнью изрядно битый, затаился и прикинулся ветошью, стараясь не отсвечивать. О своей жопе думать надобно! Так что лучше всего прикинуться старым, потерявшим память пнем.

Розыск «по горячим следам» результатов не дал: лица, причастные к преступлению на двадцать третьем километре, не были установлены. Пригодных для идентификации чужих отпечатков пальцев при первичном осмотре милиционеры не обнаружили. Даже с примененным убийцей оружием была какая-то непонятка. Самодельные пули, разлетевшиеся на куски, не должны были привести к смерти сразу четырех человек. Ранения были вполне залечиваемые. Но фигуранты, так называемые «блатные», все равно умерли. Почему? От шока, говорили эксперты. Но слабое сердце сразу у четырех человек? Сомнительно. Впрочем, у жертв уже были проблемы с законом, так что нервишки у них вполне могли быть расшатаны. Кондрашка хватила, что же с того?

А у милиции своих дел выше крыши. К примеру, политзанятия. Или же распределение среди личного состава приусадебных участков. И не только. Существует порядок, субординация, дисциплина. И они приносят результаты. Вот недавно раскулачили крупного цеховика Ваграма, организовавшего в городе подпольный пушной цех. Так у него конфисковали даже серебристый «Мерседес». Такой только у Высоцкого был. И у Лени Брежнева.

Надо ли говорить, что «Мерседес» в качестве вещдока до суда не дожил. Его просто растянули на сувениры. Кто-то из сержантов дежурной смены сразу положил почин этому процессу, ободрав с машины фирменные никелированные цацки. А вы говорите, какие-то там странные смерти. Умерли и умерли. Господь прибрал и дело закрыли. Отставить демагогию! Не зачем народ зря волновать, а то еще обвинят в политической близорукости…

Конечно, дай милиционеру банку сгущенки, так он любое преступление раскроет. Но никто не давал. А пустые хлопоты тут не приветствовались…

При этом по бумагам советская милиция работала хорошо, просто отлично. Вот гражданин сообщает о сорванной с головы шапке, а через пару дней в папочке уже подколото заявление, где потерпевший признается, что потерял ее по пьяному делу. Или заявляет об избиении, а вскоре пишет: «Телесные повреждения получены мной при неосторожном падении в подвал». Сегодня обыватель озабочен кражей портфеля, а завтра внезапно находит портфель на лестнице. Накануне требует привлечь обидчика к ответственности, а сейчас утверждает, что никаких претензий к нему не имеет. Ничего удивительного: раскрываемость преступлений в 80-е годы была почти сто процентов.