Читаем Апшерон полностью

Вспомнив о том, что Рамазан почему-то не приехал сегодня, он крепко ухватился рукой за козырек фуражки и начал обходить буровую. Проверил запасы материалов, мысленно прикинул - хватит ли труб, если шторм продолжится несколько суток, и окинул взглядом рабочие площадки - все ли на местах. Хотя старый мастер и был уверен в своих людях, тем не менее, как командир части, готовящейся к бою, он старался в подобных случаях заранее предвидеть все возможности и случайности. Люди были все на местах. Внешне они казались спокойными, но, вглядевшись внимательнее, можно было заметить, что все они держатся на-чеку. Никто в бригаде Рамазана не допускал и мысли о приостановке работы в штормовую погоду. Старый мастер всегда говорил своим рабочим: "А если шторм затянется не на пять, а на десять дней? Время-то дорого!"

Эту же самую мысль Васильев выражал по-своему: "Наши якоря брошены. Стоим крепко!"

Шагая по мосткам буровой, он глядел на членов бригады твердым, уверенным взглядом, словно хотел сказать: "Что нам, ребята, штормы? Видали мы их на своем веку!"

В черных, как мазут, брезентовых перчатках Джамиль вместе с двумя товарищами готовил глинистый раствор. Но мысли его были далеко, и это не ускользнуло от внимательного взгляда Васильева.

Джамиль думал о Таире и Лятифе. Успех, выпавший на долю Таира во время концерта кружка самодеятельности, как ему казалось, произвел на Лятифу огромное впечатление. Что с того самого вечера между ней и Таиром установились самые сердечные отношения, в этом он уже убедился. Недаром же каждый раз при встрече она так принужденно здоровалась с Джамилем и при этом так озиралась по сторонам, словно боялась, что Таир увидит ее с другим.

Васильев видел, как медленно и неохотно двигается Джамиль, всегда такой энергичный, старательный, контролирующий каждый свой шаг, и объяснял его состояние влиянием погоды.

- Добавьте воды, ребята, - сказал он, подойдя к Джамилю и пробуя раствор. - Со вчерашнего дня долото движется что-то уж очень медленно. Двенадцать метров за сутки - мало. Слишком мало. А ведь мы соревнуемся!..

- Может быть, долото наскочило на камень? - спросил Джамиль.

Васильев услышал его вопрос, но ответить не смог, - сильный порыв ветра помешал ему говорить.

Дощатые мостки под ногами ходили ходуном. Казалось, вот-вот их сорвет буйным порывом ветра. Чтобы устоять на ногах, Васильев ухватился обеими руками за перила и оглянулся по сторонам. Могучие волны, тяжело вздымаясь, катились вал за валом на вышку и яростно хлестали в ее железные переплеты.

"Шторм крепчает, - думал Васильев, шагая к будке. - А старик вряд ли усидит на берегу, - наверняка приедет".

Сидя в будке за маленьким столиком и пытаясь перекричать рев шторма, Лятифа передавала по телефону:

- Да нет же, говорю вам, не приостановили! (Какие бестолковые!) Нет, работают!.. - Вытянув шею, она взглянула за дверь в сторону буровой и заметила подходящего Васильева. - Вот и сам товарищ Васильев. Он вам скажет.

- Кто это? Главный инженер? - спросил Васильев. - Скажи, что такие вопросы излишни. Никто и не думал приостанавливать работу.

- Они не приостановят! - кричала с хрипотцой в голосе Лятифа в трубку. - Слышите? Не приостановят!.. Ладно, сейчас передам.

Лятифа положила трубку. Васильев повторил свой вопрос:

- Кто это говорил?

- Из конторы бурения. Я удивляюсь просто. В другое время выбьешься из сил, пока найдешь кого-нибудь у них. А теперь вот сами запрашивают: приостановили работу или нет? Третий раз уже звонят.

Васильев опустился на табурет напротив Лятифы, раскрыл плоскую и длинную табакерку с облупившейся эмалью и достал из нагрудного кармана газету. Оторвав полоску бумаги, он аккуратно подравнял ее и неторопливо свернул цыгарку. Лятифа молча следила за его движениями. Затем она взяла лежавший перед ней листок почтовой бумаги и вложила его в толстую книгу. Васильев успел заметить, что на листке не было написано ни слова, и потому не придал значения порывистому движению девушки.

Лятифа уже несколько раз принималась писать, но частые телефонные звонки мешали ей. Она плохо слышала голоса людей, звонивших из треста, и почти всем отвечала:

- Нет, не приостановлена! Работаем!