Читаем Апрельский поцелуй (СИ) полностью

— Я собираюсь тебя поцеловать. Если ты против, скажи, — тихо произносит Дима, касаясь пальцами моих сомкнутых губ.

Даёт время подумать. Заботится о моём комфорте.

— Целуй уже, — шепчу, запуская руки в его волосы, притягивая к себе.

Мне любопытно, тревожно, от наплыва неизведанных эмоций внутри всё скручивает и жжёт огнём.

Дима наклоняется, накрывает мои губы своими, действует медленно, легко и невесомо. Его поцелуи — как взмах крыльев бабочки, приятные и воздушные, тёплым пледом окутывают душу. И где-то там гремит гром, апрельский дождь хлещет по асфальту, резкий ветер вторгается под одежду, но не остужает жар в груди.

Я обнимаю Диму за шею и неловко отвечаю на поцелуй. Действую интуитивно, привыкаю к касаниям ласковых губ, прижимаюсь сильнее к его горячему телу. Ледяной ливень и пламя первого поцелуя. Его руки на спине, поглаживают, успокаивают, напоминают о том, что я рядом с лучшим другом, который никогда не причинит мне боль. И остановится, если мне станет неуютно или страшно.

Но костёр не затухает, лишь искры рассыпаются вокруг и языки пламени вздымаются до самого неба. Мы жадно пьём друг друга, прерывисто дышим, преодолеваем границы дружбы и вступаем на новую территорию. Дима на миг отвлекается, заглядывает мне в глаза, будто хочет удостовериться, что мне хорошо, а потом вновь приникает к губам. Углубляет поцелуй, и миллионы серебряных пуль летят в сердце, неумолимо меняют мировоззрение, все наивные мечты и желания кажутся смешными, не имеющими ничего общего с реальностью.

Земля вибрирует под ногами от удара молнии, от грохота трещит ближайшее дерево, и мы с Димкой наконец отлипаем друг от друга. Я вымокла до нитки, хватаю воздух ртом и тру глаза, пытаясь увидеть мир сквозь пелену дождя. Мне не приснилось? Всё произошло на самом деле?

— Безумие какое-то. Тин, мы так заболеем. Давай укроемся под крышей дома, — Дима указывает рукой куда-то вперёд, и я слепо иду за ним.

Мы перебегаем трассу на зелёный свет, прыгаем по глубоким ледяным лужам, лавируем между прохожими, и спустя пять минут прячемся от ливня в затхлом сухом подъезде, из которого вовремя вышел дедулька и впустил нас внутрь.

— Замёрзла? — Дима сжимает мои пальцы, пытается согреть их. А мне не холодно, шок от первого поцелуя никуда не исчезает.

— Н-нет, всё нормально, — бубню под нос.

Димка чертыхается, растирает мои руки и плечи, а сам весь взъерошенный, мокрый, вода капает на пол с его тёмных волос. Я целовалась с лучшим другом. И хочу вновь прильнуть к нему, почувствовать, как внутри зажигаются алые звёзды. Но я стою, как истукан, обнимаю себя руками и смотрю сквозь Диму.

Зачем он это сделал? Просто дружеская помощь или намёк на что-то большее? Я же не хочу с ним встречаться. Мы целый год общаемся, он меня не привлекает как парень. Но поцелуй был таким волшебным, искристым, незабываемым! Разве можно испытывать такие сильные эмоции к другу? Или же все сходят с ума от первого поцелуя?

Я ничего не знаю. Всегда верила, что влюблённость возникает сразу, с первого взгляда или разговора. И от второй половинки сносит крышу, мысли путаются, коленки дрожат, язык заплетается. Но с Димкой мне всегда было хорошо и спокойно, никакого сумбура в голове. И я не хочу портить наши отношения.

— Тин, ты в порядке? Я сделал что-то не так? — взволнованно спрашивает Дима.

— Да, спасибо за первый поцелуй, — улыбаюсь и смотрю в его красивые глаза.

— Странно за такое благодарить. Я давно хотел тебя поцеловать.

— Настоящий друг познаётся в беде, не так ли? — нарочно игнорирую его слова.

— Друг? — тихо переспрашивает Дима.

— Ну да, я канючила и ныла, а ты с радостью пришёл на помощь. Исполнил моё заветное желание. Ты прекрасный друг, Димка.

Он перестаёт растирать мои замёрзшие руки, делает несколько шагов назад. В синих глазах затухает живой огонёк, лицо напрягается, между бровями появляется тонкая складка. Хмурится, взбешён.

Внутренности раздирает едкая горечь. Почему так неприятно и пусто в душе? Я же всё сделала правильно. Очертила границы, обезопасила нашу дружбу.

— Пора возвращаться в общагу, — резко бросает Дима и открывает дверь подъезда. Не дожидаясь меня, выходит на улицу, где уже прекратился ливень, только мелкие капли дождя всё ещё тарабанят по деревянной скамейке.

Прикасаюсь к своим остывающим губам, ёжусь от озноба и, смахнув влагу с щеки, иду за Димой.

Два года спустя

— Пожалуйста, ну пожалуйста, пойдём со мной! — соединяю ладони в немой просьбе, дожидаясь его ответа.

— Я такое не слушаю, Тин, — недовольно бормочет Димка.

Он выглядит уставшим. И от щетины почему-то никак не избавится. Димка всего на полтора года старше меня, но сейчас кажется, что ему не меньше двадцати пяти. Я уже который день ощущаю смутную тревогу. Будто теряю лучшего друга. Для волнения нет объективных причин, но я интуитивно чувствую, что в наших отношениях наступил застой.

Мы с Димкой стоим посреди комнаты и обсуждаем приближающийся концерт.